Подавляющее большинство цивилистов, с мнением которых мы полностью согласны, отмечая запутанность ситуации с определением общего понятия права собственности, обращают внимание на его полезность для доктрины и законодательства, а также на необходимость такого логического приема, как определение, для любого научного исследования.
До сих пор в науке не установлено единого, универсального понятия самого полного вещного права. По самому распространенному, лапидарному определению, совпадающему с обыденными представлениями о праве собственности, последнее представляет собой право наиболее полного и исключительного господства лица над вещью, соединенное с отношением к вещам как к своим.
Вообще, определение - это объяснение (формулировка), раскрывающее, разъясняющее содержание, смысл чего-нибудь. Иными словами, определение является так называемым дедуктивным приемом, логической операцией над понятием, позволяющей раскрыть его содержание. Определение можно назвать сокращенным описанием. Описание - это перечисление признаков предмета. Если определение какого-либо понятия, в том числе и права собственности, представляет собой синтез наиболее важных его признаков, то наша задача состоит в выявлении и освещении последних.
Полнота господства лица над вещью означает концентрацию всех мыслимых правомочий, касающихся объекта права собственности в руках собственника, что, в свою очередь, проявляется в возможности совершения любых действий, кроме прямо запрещенных законом, в отношении своего имущества. Именно вышеприведенное свойство права собственности является наиболее сильным аргументом против формулирования абстрактного понятия права собственности через «триаду» или иную комбинацию правомочий собственника, ибо даже приверженцы последнего способа, подобно Дернбургу, «считают право собственности не простой арифметической суммой отдельных правомочий, а единым, целостным правом, включающим в себя всю возможную сумму правомочий, всю полноту правового господства или власти лица над вещью, которую данный правопорядок допускает в отношении вещей».
Полнота права собственности, означающая практически безграничность его содержания, наиболее наглядно выделяет означенное право из среды прочих вещных прав. Кроме того, из полноты права собственности следует презумпция всех правомочий в лице собственника — тот, кто притязает на какое-либо право в чужой вещи, должен доказать таковое. Приверженцы естественно-правовых взглядов на происхождение государства и права исследуемый признак права собственности рассматривают как наиболее яркое проявление свободы собственности, которая, в свою очередь, является следствием и в то же время гарантией природной и неотчуждаемой свободы лица (первоначально имелся в виду человек - физическое лицо, а в дальнейшем и юридическое лицо) - субъекта права. Завершая исследование полноты права собственности, следует отметить, что проект Гражданского кодекса Украины в п. 1 ст. 314 определяет право собственности как наиболее полное право, которое лицо имеет на имущество (вещи) и которое приобретается в порядке, определенном Конституцией, этим Кодексом, другими законами Украины.
Исходя из изложенного, некоторые цивилисты обращают внимание на такой признак права собственности, производный из «полноты» последнего, как независимость, под которой понимают полную свободу осуществления своего права помимо согласия посторонних лиц, или, иначе, суверенность собственника в реализации принадлежащего ему права от воли прочих лиц, несобственников. Вместе с тем, на наш взгляд, автономность означенного признака вызывает определенные сомнения, поскольку независимость представляет собой органичную часть абсолютности права собственности, которая, как самостоятельный признак, будет проанализирована далее.
В настоящий момент не существует единого взгляда на исключительность права собственности. Одни исследователи трактуют ее как невозможность установления на одно и то же имущество аналогичного права - права собственности, то есть рассматривают указанный признак как воплощение основополагающего постулата континентальной системы права постфеодального периода, суть которого заключается в признании недопустимым установления двух и более прав собственности на одну и ту же вещь. Другие ученые рассматривают исключительность права собственности в смысле абсолютного характера этого права, противопоставляя его правам относительным и указывая на абсолютный характер защиты права собственности. Так, Г. Шершеневич по поводу исследуемого признака права собственности отмечал, что «никто без и помимо воли собственника не имеет права препятствовать ему или присваивать себе пользование той вещью, которая составляет объект его права собственности». А. Нольде под исключительностью понимал право собственника исключать всякое постороннее воздействие на принадлежащую ему вещь. Объединяет указанные позиции установление очевидной связи между исключительностью и абсолютностью права собственности. Различие состоит лишь в том, что сторонники первой точки зрения рассматривают означенные признаки как две стороны одного качества, приверженцы второй - провозглашают их тождественность.
Логика дальнейшего изложения требует от нас анализа абсолютности права собственности. Абсолютный характер права собственности означает, что обладателю сего права управомоченному субъекту противостоит неограниченное число лиц (по выражению М. Агаркова, «пассивная сторона (всякий и каждый)»), на которых возложена пассивная обязанность воздерживаться от каких-либо нарушений этого права, а в случае несоблюдения таковой меры защиты и ответственности могут быть применены к любому нарушителю (так называемая защита абсолютного права). При этом абсолютность власти собственника заключается в том, что исполнение третьими лицами возложенной на них обязанности вполне достаточно для того, чтобы интересы собственника юридически были удовлетворены, т.е. для реализации абсолютных прав, в отличие от относительных, не требуется активного поведения со стороны обязанных лиц, управомоченный удовлетворяется собственным поведением.
В этом и состоит элемент независимости (его некоторые исследователи еще называют непосредственностью права собственности, в смысле отсутствия между субъективным правом собственности и правовым результатом осуществления последнего опосредующего элемента, в виде активной обязанности несобственника) обладателя абсолютного права собственности от воли и поведения «всякого и каждого» (несобственников), на который мы обратили внимание несколько ранее.
Дабы быть объективным, необходимо заметить, что абсолютность является не специфическим, видовым признаком права собственности, а характерным свойством родового понятия - вещного права. Следуя же правилам дедукции, утверждение истинное для «общего» (вещного права) есть таковым и для «частного» (права собственности). Таким образом, право следования и право преимущества, являющиеся следствием абсолютности вещного права, присущи и праву собственности. Право преимущества заключается в том, что в случае столкновения, коллизии вещных и обязательственных прав первые имеют преимущество перед вторыми. Право следования означает, что вещное право следует за вещью при всех ее переходах от одних лиц к другим.
Следующим признаком права собственности является бессрочность. Указание на неограниченность права собственности во времени содержалось еще в ст. 420 т. X ч. 1 Свода Законов Российской Империи, в которой наиболее полное вещное право определялось как «...власть, в порядке, гражданскими законами установленном, исключительно и независимо от лица постороннего владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и потомственно...». Закреплен указанный признак и в п. 4 ст. 316 проекта Гражданского кодекса Украины. В настоящее время бессрочность является одним из фундаментальных свойств права собственности и означает, что это право субъекта на вещь продолжает существовать до тех пор, пока не наступит юридический факт, прекращающий его.
Рассматривая отмеченный признак права собственности, нельзя согласиться с утверждением некоторых авторов о том, что «бессрочность, конечно, никак не связана с вещами, а отражает качества лица». На Земле нет ничего вечного (если не соизмерять, конечно, категорию «вечность» со средней продолжительностью жизни человека), у каждого материального блага, не говоря уже о потребляемых вещах, рассчитанных на использование в одном акте производства или потребления, есть свой срок эксплуатации, активное употребление в течение которого приводит вещь в состояние, непригодное для дальнейшего применения. Кроме того, возможно наступление определенных жизненных обстоятельств, не зависящих от воли собственника, следствием которых является уничтожение объекта права. Наряду с этим возможно нарушение бессрочности права собственности по воле третьей стороны, уполномоченной законом принимать индивидуально-правовые акты, обязательные для исполнения собственником, прекращающие право собственности последнего. Таким образом, бессрочность связана как с качествами субъекта-собственника, так и с особенностями объекта (поскольку не может быть бессрочного права на вещь, бытие которой ограничено временными рамками).
Качественный анализ полноты права собственности невозможен без рассмотрения ее парной категории - ограничения права собственности, так как лишь исследование отмеченных признаков в их органичном единстве дает наиболее полное представление о свободе последнего.
Вся история развития цивилизации сопровождается постоянной конкуренцией частных и общественных интересов и, соответственно, частного и публичного права. Сообразно подмеченной особенности, взгляды на право собственности развиваются по «маршруту маятника»: от провозглашения последнего неограниченным правом на вещь до объявления его «социальной функцией». Однако уже издавна люди понимали, что неограниченных прав вообще и права собственности в частности не бывает. Общество состоит из множества собственников, частные интересы которых рано или поздно сталкиваются, и, чтобы предотвратить злоупотребление наиболее полным и абсолютным правом со стороны его обладателей, государство, выполняя возложенную на него тем же обществом задачу обеспечения общественного спокойствия и благополучия, т.е. руководствуясь публичным интересом, закрепляет в позитивном праве так называемые легальные ограничения права собственности. Тем не менее существование дискуссии по проблеме ограниченности или неограниченности права собственности исчисляется веками.
Сторонники неограниченности права собственности утверждают, что еще древнеримское законодательство и юриспруденция установили общий принцип права собственности в понятии неограниченного господства лица над вещью, тем самым строго выдержав требования имущественного суверенитета личности, а существовавшие в римском праве легальные сервитута они считали не более чем «формами пользования, весьма далекими от принципиального ограничения права собственности».
Идея неограниченности права собственности, не случайно возрожденная в эпоху европейских буржуазных революций, явилась девизом и требованием окрепшей буржуазии, которая видела лишь в таком неограниченном вещном праве гарантию своих гражданских свобод и желала уничтожения архаичного феодального института разделенной собственности, тормозившего развитие торгового оборота. Так, начиная с первой половины XIX ст. и вплоть до его окончания, сначала Савиньи, а за ним Пухта, Келлер, Арндтс, Виндшейд, Вангеров, Зом, Унгер, Зибенгар, Евецкий, Сальковский считали неограниченность неотъемлемым признаком права собственности. Савиньи говорил о собственности как о «неограниченном или исключительном господстве лица над вещью», Вангеров и Виндшейд утверждали, что «собственность сама по себе неограниченна», что она является «отрицанием ограничений». Зом, выступая на заседании рейхстага по поводу собственности при принятии Германского гражданского уложения, получив упрек в римско-правовом индивидуализме, заявил: «Свобода собственности необходима для всех нас. Этой свободой мы все живем. Вся наша общественная и нравственная свобода, которой мы обладаем как личности, ценнейшее правовое благо, которое мы все имеем, - возможна для нас только благодаря частной собственности, благодаря свободной частной собственности».
Этот взгляд на свободу права собственности не был, как может показаться на первый взгляд, господствующим. Уже во второй половине XIX ст. апологеты неограниченности наиболее полного вещного права встретили отпор со стороны представителей самых разнообразных правовых теорий (социологической правовой теории, германистов и даже со стороны романистов). Так, в 1861 г. П.Полежаев писал, что «в юридическом мире, в идее права всегда совмещается и идея обязанности; безграничного нет в отношениях человеческих». Гартман учил, что в праве собственности содержится лишь относительная полнота власти; Барон прямо провозглашал право собственности полным господством лишь по общему правилу и допускал, как исключение, изъятие у собственника тех или иных правомочий. Ярыми противниками признания права собственности правом полного и неограниченного господства над вещью, какими бы оговорками о наличии позитивных ограничений этого права подобное утверждение ни сопровождалось, были Ю. Гамбаров, Гирке, Р. Иеринг.
Однако среди сторонников ограничения права собственности выделилась группа ученых, не отрицавших полноту господства собственника над вещью и старавшихся примирить ее с необходимостью установления определенных ограничений последнего. Дернбург, стремясь согласовать теоретические представления о праве собственности с явлениями действительности, подмечал своеобразное существо означенного права, которое состоит в том, что оно «имеет стремление возрасти до власти безграничной». Право собственности, таким образом, есть власть ограниченная, хотя стремится к безграничности. Подобно Дернбургу, Замтер под правом собственности понимал «признанное законом возможно полное юридическое господство лица над вещью, однако в пределах, установленных законом»; Ранда давал такое определение: «право собственности есть признанная объективным правом и им же ограниченная юридическая возможность относительно полного и непосредственного господства над телесной вещью». Последняя, компромиссная, точка зрения в итоге стала господствующей, подтверждением чему служит внесение элемента «ограниченного законом господства» практически во все европейские легальные определения права собственности указанного периода.
Подводя итог рассуждениям на тему общего понятия права собственности, необходимо обратить внимание на тот факт, что перечисленные признаки права собственности в своей совокупности все же не дают нам исчерпывающего представления о последнем по той причине, что некоторые из них, в определенной степени, могут принадлежать и иным ограниченным вещным правам (за исключением, пожалуй, исследованного характера ограничений). Таким образом, для решения поставленной перед нами задачи необходимо вычленить особенность, свойственную исключительно праву собственности, которая, на наш взгляд, проявляется в характере отношения собственника к принадлежащей ему вещи - он относится к ней как к своей, в то время как прочие субъекты относятся к указанной вещи как к чужой.
Следовательно, представляется возможным сформулировать общее, абстрактное определение права собственности:
право собственности есть вещное право, характеризующееся наиболее полным, абсолютным, исключительным, непосредственным и бессрочным господством лица над вещью, соединенное с отношением к вещи как к своей, ограничение которого допускается лишь в предусмотренных Конституцией и законом случаях.
Антагонисты изложенной дефиниции, большей частью приверженцы классовой концепции права собственности, могут привести ряд критических замечаний, как то: отмеченное определение касается исключительно отношения собственника к своей вещи и абсолютно упускает из виду иную специфическую сторону собственности - отношения между субъектами (собственником и иными лицами) по поводу данной вещи. Следует возразить, что такой подход вполне сознательный, ибо философским обоснованием права собственности, по нашему мнению, является трудовая теория, которая первопричиной генезиса наиболее широкого права на вещь считает естественные способности человека, а в связи с таким пониманием предмета исследования можно сформулировать дефиницию права собственности, наиболее близкую к понятию субъективного права. Признавая, что категория собственности содержит в себе указание на общественные отношения, целесообразно ввести последний признак в определение правоотношения собственности.
Критики могут также упрекнуть вышеуказанную конструкцию, назвав ее описанием. Однако, во-первых, указание на родовой признак не свойственно описаниям, во-вторых, всякое определение можно назвать сокращенным описанием, и, в-третьих, если определение является результатом описания, как в данном случае, и представляет собой формулу, которая может быть дана при окончании перечисления признаков, то упреки, подобные вышеизложенным, исключены.
