Вступление.

Раздел 1. Теоретические основы формирования и защиты национальных интересов.

1.1. Сущность и эволюция национальных интересов.

1.2. Виды национальных интересов и их характеристика

1.3. Механизм защиты национальных интересов.

Раздел 2. Исследование национальных интересов Вьетнама.

2.1. Роль Вьетнама в мировой экономике.

2.2. Анализ национальных интересов Вьетнама.

2.3. Современные особенности защиты национальных интересов Вьетнама.

Раздел 3. Пути повышения эффективности механизма защиты национальных интересов Вьетнама.

3.1. Реализация национальных интересов Вьетнама в двухсторонних торгово-экономических отношениях.

3.2. Рекомендации относительно внешнеэкономической политики страны.

Выводы.

Список использованной литературы.

Оригінальний текст порожній — він складається лише з порожніх тегів `

`, без жодного слова, факту чи смислового блоку. Переписувати нема чого. Будь ласка, надішли реальний текст матеріалу (і, за наявності, заголовок секції для `

`), і я одразу поверну переписану версію у форматі HTML згідно з твоїми вимогами.

Введение

Нации, или же нарды, представляют собой реальность социальной жизни. Как показывает исторический опыт, государство нередко пытается противодействовать многонациональности через запреты и репрессии (сегодня — опираясь на отрицание самого факта существования нации) либо под благовидным предлогом формирования единой нации стремится к тем же результатам. Возможен и иной путь: государство разрабатывает определённую политику обустройства народов в рамках одной страны. Всё это сопровождается национальными движениями, которые обосновываются и оправдываются национальными интересами. Национальная политика должна быть политикой обустройства всех народов государства с учётом их интересов, культуры и традиций. Отсюда вытекает актуальность анализа национальной проблематики, включая и национальные интересы. При этом прежде всего следует определиться с сущностью и существованием нации как реального субъекта общественных отношений и исторического развития. О национальных интересах как содержательном понятии, относящемся к народам, к общностям с наиболее зримыми и всеми признанными признаками — такими как общность культуры, языка, исторических судеб, — можно говорить лишь при принятии тезиса о субъектных качествах народов.

Национальные интересы понимают преимущественно как интересы государственные, поскольку западные страны представляют собой мононациональные государства (не столько в этническом аспекте, сколько в социальном). Нация представляет собой двуединство гражданского общества и государства. По умолчанию национальный интерес предстаёт как обобщающий интерес, снимающий противоречие между интересами государства и гражданского общества.

Актуальность. Формирование национальных интересов и их реализация — процесс весьма сложный, на него влияют многие объективные и субъективные факторы. Эта задача тем труднее для сегодняшнего молодого вьетнамского общества, которое лишь формируется, поднимается на ноги, делает свои первые шаги.

Лишь на основе правильно истолкованных национальных интересов возможны как выбор пути внутриполитического развития, так и выработка внешнеполитического курса, определение приоритетов внешнеполитической деятельности.

Открытие Вьетнама внешнему миру, доступ населения к информационным потокам, расширившиеся человеческие контакты, демонстрационный эффект резко усилили проникновение в страну западных идей, особенно в умы молодёжи. Марксизм-ленинизм, даже в национальной оболочке идей Хо Ши Мина, всё меньше подходил для обоснования практики, и задача интеграции с внешним миром получила приоритет перед прежними ценностями. По оценке многих исследователей, при снижении роли марксистской идеологии в её местной интерпретации молодые руководящие кадры во Вьетнаме всё сильнее привержены западным, в том числе материальным, ценностям, хотя Север и Юг страны ещё сильно различаются в этом отношении.

Несмотря на все происшедшие изменения, к пересмотру и даже классификации модели развития собственной страны вьетнамские руководители подходят крайне осторожно. Во Вьетнаме, как стране с восточной традицией государственности, не приняты резкие и поспешные движения в политике, особенно в случае трансформации общественных устоев. Эта традиция предохраняет власти от неверных действий, оставляет определённую свободу маневра. В политическом руководстве страны сохраняется практика принятия решений на основе консенсуса, выражающаяся в балансировании и согласовании интересов представителей различных слоёв и групп общества. Они формируют временные альянсы, чтобы не пропустить нежелательного кандидата или решение, и тем самым выступают в роли важного предохранительного клапана, определяют содержание и динамику государственного управления и партийной линии.

Тема: «Реализация национальных экономических интересов Вьетнама в международном сотрудничестве».

Цель: раскрыть реализацию национальных экономических интересов Вьетнама в международном сотрудничестве.

Исходя из поставленной цели исследования мы ставим перед собой следующие задачи:

• анализ теоретических основ формирования и защиты национальных интересов;
• исследование национальных интересов Вьетнама;
• показать пути повышения эффективности механизма защиты национальных интересов Вьетнама.

Объектом исследования являются национальные экономические интересы Вьетнама.

Предметом исследования являются актуальные теоретические положения к проблеме национальных экономических интересов Вьетнама в международном сотрудничестве

Структура работы: работа состоит из введения, 3 разделов, выводов и списка использованной литературы (44 источника) и имеет общий объем 106 страниц.

Понятие «национальный интерес» относится к базовым категориям теории международных отношений и выступает ключевым ориентиром для выработки внешнеполитического курса любого государства. В научной литературе сложилось несколько подходов к его трактовке, однако общим для них остаётся признание того, что национальный интерес отражает совокупность потребностей страны, связанных с обеспечением её безопасности, суверенитета, территориальной целостности и устойчивого развития.

Сущность и структура национального интереса

В структурном отношении национальный интерес принято разделять на несколько уровней. Прежде всего выделяют жизненно важные интересы, к которым относят защиту независимости, сохранение территориальной целостности и обеспечение обороноспособности. Далее следуют стратегические интересы, охватывающие долгосрочные задачи экономического, технологического и демографического характера. Наконец, выделяют текущие интересы, отражающие конъюнктурные потребности государства на конкретном историческом этапе.

По сфере проявления национальные интересы подразделяют на политические, экономические, военные, социальные, культурные и информационные. Такое многообразие объясняется тем, что государство действует одновременно в нескольких измерениях, и каждое из них формирует собственный набор приоритетов.

Механизмы формирования

Процесс формирования национальных интересов носит сложный и многоступенчатый характер. На него влияют как объективные факторы — географическое положение, ресурсная база, демографические показатели, так и субъективные — политическая культура, идеологические установки элит, общественное мнение. В результате национальный интерес представляет собой не статичную данность, а динамическую категорию, которая корректируется под воздействием изменений во внутренней и внешней среде.

Особую роль в этом процессе играют институты государства: органы законодательной и исполнительной власти, аналитические центры, академическое сообщество. Именно они обеспечивают перевод широких общественных запросов в конкретные политические цели и задачи.

Защита национальных интересов

Защита национальных интересов реализуется через совокупность инструментов — дипломатических, экономических, военных, информационных и правовых. Выбор конкретных средств зависит от характера угроз и имеющихся у государства ресурсов. В современных условиях возрастает значение невоенных методов: экономических санкций, информационного воздействия, участия в международных организациях и режимах.

Таким образом, национальный интерес выступает одновременно и как теоретическая конструкция, и как практический ориентир государственной политики. Понимание его природы и механизмов формирования необходимо для адекватного анализа внешнеполитических стратегий и оценки их эффективности.

1.1. Сущность и эволюция национальных интересов

Проблематика природы и социальной функции национальных интересов вошла в предметное поле социальной философии по двум причинам: с одной стороны, этого требовала логика развития теоретического обществоведения, с другой — особенности реальной практики национального бытия и межнациональных отношений в современном мире. К концу XX века для многих стран типичными стали процессы национального самоопределения, национальные и националистические движения, межнациональные конфликты и войны. В связи с этим одной из ключевых задач государственной власти становится преодоление последствий таких конфликтов и предотвращение новых обострений на национальной почве.

Успешная работа в этом направлении невозможна без интенсивных исследовательских усилий. Изучение сущности и существования национальных интересов важно для понимания того, что происходило в 90-е годы в сфере жизнедеятельности народов, а также для выявления логики развития межнациональных отношений в периоды социальных трансформаций. В 90-е годы феномен национальных интересов превратился едва ли не в главную предпосылку и мотив национальных движений. Национальный интерес стал ведущим объяснительным принципом не только для национальных, но и для националистических движений и выступлений. При этом национальные интересы как явление, существующее в сфере жизнедеятельности народов, анализируются преимущественно в рамках политологических, социологических или этнологических исследований. А вот в рамках социально-философского, дискурсивного анализа они не получили внимания, соответствующего их роли, и не стали предметом социально-философского осмысления.

Исследование сущности и существования национальных интересов, их содержания и форм, выполняемых функций и социальной роли имеет как теоретическое, так и практическое значение. Знание содержания и тенденций изменения понимания национальных интересов, приоритетов и ценностей национального бытия и межнациональных отношений — одно из немногих средств прогностического анализа межнациональных отношений. Актуальность этой задачи очевидна, поскольку теоретико-методологическое обоснование национальных интересов недостаточно, а политика в сфере национальных отношений соответственно неадекватна. Всё это и делает проблему теоретического осмысления национальных интересов, феномена сущности и существования одной из наиболее актуальных в современном обществоведении.

Наиболее активно тематика, связанная с проблематикой межнациональных отношений и определением содержания национальных интересов, разрабатывается в рамках политической социологии, политологии, социологии конфликта. Следует также отметить традиционность рассмотрения национальных интересов в контексте интересов государственных, то есть явления, существующего в межгосударственных отношениях. Однако национальные интересы существуют и как элемент жизнедеятельности наций как этнических обществ. В таком качестве они рассматриваются лишь в отдельных работах. Исторически впервые на наличие таких интересов и на необходимость их учета указывали теоретики социалистических движений XIX–XX вв. (Э. Ренан, Р. Шпрингер, К. Каутский, Р. Люксембург, В.И. Ленин и др.)

Проблема национальных интересов, как правило, в той или иной степени рассматривается при принятии тезиса о субъектной природе нации либо о деятельностном характере ее существования. Наиболее характерно это для дореволюционной отечественной философии и этнопсихологии (Н.Я. Данилевский, В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, Г.Г. Шпет, Д.С. Овсянико-Куликовский и др.).

В советский период эта проблема практически игнорировалась, хотя права народов и декларировались, то есть о признании субъектных свойств народов говорить все же можно. Тем не менее в теоретическом и историко-социологическом плане работы Ю.В. Арутюняна, Э.А. Баграмова, А.О. Бороноева, Т.Ю. Бурмистровой, Ю.В. Бромлея, А.Ф. Дашдамирова, С.Т. Калтахчяна, М.И. Куличенко, Ф.Т. Константинова, П.М. Рогачева, М.С. Свердлина, А.А. Сусоколова, С.И. Эфендиева и др. сыграли позитивную роль в разработке многих проблем межнациональных отношений и сохраняют свое значение в настоящее время.

Для понимания сущности и существования национальных интересов большое значение приобрели работы по конфликтам, истоки которых лежат в национальных проблемах. Конфликтная характеристика этих процессов большинством авторов рассматривается в парадигмах западной конфликтологической мысли (К. Боулдинг, Л. Козер, Р. Дарендорф, Г. Зиммель, Р. Парк и др.). В то же время в 90-е годы были проведены исследования межнациональных конфликтов на материалах России и других евразийских стран. Таковы исследования А.В. Дмитриева, А.Г. Здравомыслова, В.В. Ильина, М.В. Иордана, Э.А. Позднякова, В.В. Авксентьева, А.Б. Дзадзиева, Л.Л. Хоперской и др.

В решении обозначенной проблемы решающее значение имеет разработка теоретических вопросов субъектности нации. Эти вопросы разрабатывались в трудах Р.Г. Абдулатипова, А.Г. Агаева, В.Х. Болотокова, А.И. Доронченкова, Г.С. Денисовой, М.И. Иордана, М.М. Кучукова, В.В. Мархинина, М.Н. Росенко, Г.П. Предвечного, О.И. Шкаратана, Р.Д. Хунагова и Ф.С. Эфендиева и др.

Национальные интересы — это осознанные потребности государства, определяемые экономическими и геополитическими отношениями данного государства в данную эпоху, культурно-историческими традициями, необходимостью обеспечения безопасности, защитой населения от внешней угрозы и внутренних беспорядков, экологических катастроф и т.д. Сам термин «национальный интерес» пришел в российскую политологию из западной англоязычной политической литературы, в которой он имеет значение «государственного интереса»[1].

Национальные интересы понимают преимущественно как интересы государственные, поскольку западные страны представляют собой мононациональные государства (не столько в этническом аспекте, сколько в социальном). Нация представляет двуединство гражданского общества и государства. По умолчанию национальный интерес предстает как обобщающий интерес, который снимает противоречие между интересами государства и гражданского общества. В осмыслении национального интереса теоретический приоритет имеет школа «политического реализма», в которой интерес определяется прежде всего внешнеполитическими условиями. Исключение из концепции национального интереса внутриполитических факторов «реалистами» объясняется тем, что данная группа проблем относится к сфере так называемого «общественного интереса», т.е. интереса, определяемого различными сегментами гражданского общества. В отечественной же политологии выявляются расхождения принципиального порядка как в понимании этой категории, так и в формулировании национальных интересов.

Содержание национальных интересов в большей степени будет раскрыто в контексте внешнеполитических условий. По отношению к окружающему внешнему миру национальные интересы выражаются в совокупности внешнеполитических интересов государства, которые различаются по своей важности для его жизнедеятельности. Различается фиксированное (неизменное постоянное) и переменное содержание национального интереса. Неизменная часть включает задачу обеспечения внешней безопасности государства. Переменное же содержание рассматривается через призму национальных традиций, личностных качеств политических руководителей, тенденций в экономической, социальной сферах общественной жизни и т.д. Реальные материальные и политические потребности в развитии государства могут меняться, а вместе с ними меняются соответственно интересы, цели, средства и внешнеполитическая деятельность. Смена потребностей и интересов государства ведет к смене и идеологических ценностей.

1.2. Виды национальных интересов и их характеристика

Под национальными интересами понимают осознанные потребности государства, которые обусловлены его экономическими и геополитическими связями в конкретную эпоху, культурно-историческими традициями, а также задачами обеспечения безопасности, защиты населения от внешних угроз, внутренних беспорядков, экологических катастроф и т.п.

Сам термин «национальный интерес» был заимствован российской политологией из западной англоязычной политической литературы, где он означает «государственный интерес». Национальные интересы трактуются преимущественно как интересы государственные, так как западные страны являются мононациональными государствами (не столько в этническом, сколько в социальном смысле). Нация воплощает двуединство гражданского общества и государства. По умолчанию национальный интерес выступает как обобщающий интерес, снимающий противоречие между интересами государства и гражданского общества. В осмыслении национального интереса теоретический приоритет принадлежит школе «политического реализма», где интерес определяется в первую очередь внешнеполитическими условиями. Исключение внутриполитических факторов из концепции национального интереса «реалистами» объясняется тем, что данная группа проблем относится к сфере так называемого «общественного интереса», т.е. интереса, определяемого различными сегментами гражданского общества[2].

В отечественной политологии, напротив, обнаруживаются расхождения принципиального характера — как в понимании данной категории, так и в формулировании национальных интересов.

Содержание национальных интересов в наибольшей степени раскрывается в контексте внешнеполитических условий.

Применительно к окружающему внешнему миру национальные интересы выражаются в совокупности внешнеполитических интересов государства, которые различаются по своей значимости для его жизнедеятельности.

Выделяют фиксированное (неизменное, постоянное) и переменное содержание национального интереса. Неизменная часть охватывает задачу обеспечения внешней безопасности государства. Переменное содержание рассматривается сквозь призму национальных традиций, личностных качеств политических руководителей, тенденций в экономической, социальной сферах общественной жизни и т.д.

Реальные материальные и политические потребности в развитии государства могут изменяться, а вместе с ними соответственно меняются интересы, цели, средства и внешнеполитическая деятельность. Смена потребностей и интересов государства ведет и к смене идеологических ценностей.

К числу важнейших национальных интересов относятся:

- завершение процесса становления России в нынешних границах как современного российского государства, т.е. выгодная для РФ <реорганизация> постсоветского пространства и создания вокруг него пояса дружественных государств;

- дальнейшее сокращение угрозы крупномасштабной войны, укрепление стратегической стабильности, последовательная демилитаризация российско-НАТОвских отношений;

- предотвращение конфликтов, управление кризисами, урегулирование споров в пространстве бывшего СССР;

- включенность в мирохозяйственные связи на максимально выгодных для национальной экономики условиях.

Второй уровень охватывает отдельные, относительно частные, хотя и важные сами по себе интересы государства в сфере международных отношений.

В общественном развитии — как в прошлом, так и теперь — роль интереса велика и незаменима. Еще Гельвеций отмечал, что «если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса. На земле интерес есть всесильный волшебник, изменяющий в глазах всех существ вид всякого предмета». Интерес лежит в основе действий людей, социальных общностей. Без интереса нет экономического и социального прогресса общества. Внешняя политика государства строится на базе его национальных интересов, поэтому так важно правильное понимание национальных интересов государства. В чем же они заключаются?

Формирование национальных интересов и их реализация — весьма сложный процесс, на который оказывают влияние многие объективные и субъективные факторы. Эта задача тем более трудна для сегодняшнего молодого вьетнамского общества, которое лишь формируется, поднимается на ноги, делает свои первые шаги. «...Национальные интересы, — подчеркивает украинский ученый В. Кириченко, — это интегральное выражение интересов всех членов общества, которое реализуется через политическую систему. Эти интересы объединяют интересы каждого человека, общества в целом. При этом имеются в виду интересы не вообще граждан, которые принадлежат к данному обществу, а каждого гражданина отдельно, интересы национальных, социальных, политических групп и интересы государства»[3]. Идеей, которая консолидирует эти интересы и делает их национальными, является идея государства как отчизны всех граждан, которые связали свою судьбу с вьетнамской землей и причастны к созданию на этой земле общества, опирающегося на исторические традиции и достижения современной цивилизации.

Только на основе правильно истолкованных национальных интересов возможны как выбор пути внутриполитического развития, так и выработка внешнеполитического курса, определение приоритетов внешнеполитической деятельности. Итак, к национальным интересам Вьетнама следует отнести:

- гарантирование суверенитета, государственной независимости,

самостоятельности;

- поддержание территориальной целостности страны и нерушимости ее границ;

- достижение надежной безопасности во всех ее измерениях — военно-политическом, экономическом, гуманитарном и т. п.;

- преодоление экономического кризиса и интенсивное развитие народного хозяйства, достижение высокого, стабильного жизненного уровня населения;

- создание правового демократического государства, которое

интегрировалось бы в европейскую и мировую общности;

- обеспечение национального согласия, политической и социальной стабильности, гарантий прав человека, национальных меньшинств и наций;

- налаживание нормальных добрососедских отношений со странами ближнего и дальнего зарубежья, поддержка правил международного сосуществования, проведение политики мира и сотрудничества, активное участие в борьбе за реализацию общечеловеческих интересов.

1.3. Механизм защиты национальных интересов

Национальные интересы представляют собой проявления самосознания определённого народа, в которых нация выражает понимание того, каким должно быть её положение, её место в структуре социальной системы, её отношения с государством и другими этносами, а также определение возможных целей и идеалов, задающих активность общности. Социальная суть национальных интересов обусловлена их ролью в стимулировании активности и мобилизации национальной общности, а также тем, что они детерминируют характер межнациональных отношений [4].

Категория «национальные интересы» в рамках социальной философии может применяться при деятельностной характеристике нации. В таком случае нация описывается как субъект истории, государственности, форм организации общественной жизни, отношений с другими народами и странами, а национальные интересы — как феномен национальной жизни, предпосылка и основа реализации нацией своих субъектных качеств.

Содержание национальных интересов, а вместе с тем их историчность и конкретная определённость, детерминированы следующими объективными обстоятельствами:

а) положением нации в системе межнациональных отношений;

б) состоянием основных сфер жизнедеятельности нации;

в) существующей формой государственности.

Субъективной основой формирования того или иного понимания национальных интересов является активность государства, партии, социальных групп, идеологов нации.

Национальные интересы историчны — они меняются вместе с изменением приоритетов национального бытия, мотивов и целей деятельности нации, отношений с другими народами. Постоянным элементом, определяющим содержание национальных интересов, выступает идеология самоопределения, самоорганизации и самоуправления народов. В мононациональных странах национальные интересы имеют главной целью и ценностью бытия нации создание национального государства. В многонациональных странах, при распаде империи возникает проблема определения форм реализации субъектных прав. Но понимание национальных интересов может принять и националистический характер, тогда востребованным становится национальный популизм.

В многонациональном социальном организме сосуществуют народы с сознанием собственных интересов. Такое государство может стабильно функционировать, лишь при наличии в самосознании народов, сознания общности основных, жизненно важных интересов. На этой основе формируется сознание возможности и необходимости общей государственности. При отсутствии сознания общности национальных интересов многонациональное государство имеет предпосылки для различного рода потрясений и распада.

Экономическая и политическая жизнь современного общества не обходится без лозунгов, которые в наиболее сжатой форме отражают господствующие в нём идеи, мысли и взгляды, т.е. общественное сознание.

В различное время “защита национальных интересов” может принимать языковую, культурную, религиозную, военно-политическую, социальную и другие формы. Однако всё это – лишь внешняя сторона данного лозунга. Его действительное содержание составляют материальные интересы тех, кто сознательно спекулирует фразами о якобы общей и единой для всех национальной идее, как только эти интересы ставятся под угрозу ходом развития политических событий в государстве.

Таким образом, национальные интересы неизбежно становятся экономическими интересами различных классов, слоёв, кланов и групп общества, а их защита приобретает священный ореол защиты “национальной” собственности. При этом одним из главных врагов, угрожающих данным интересам, является иностранная конкуренция, поэтому, как только заходит речь о либерализации украинской экономики, крики о “защите национальных интересов” слышны особенно громко: вырабатывается специфический рефлекс.

Порожній фрагмент не містить тексту для переписування. Будь ласка, надайте оригінальний текст розділу, і я перепишу його відповідно до ваших вимог.

2.1. Роль Вьетнама в мировой экономике

Сегодняшний Вьетнам принадлежит к числу наиболее стремительно и динамично развивающихся государств Азиатского региона. Ключевая задача, которую поставило перед нацией руководство страны, заключается в ускорении процессов индустриализации и модернизации.

Согласно «Стратегии развития», разработанной при прямом участии руководства Коммунистической партии Вьетнама, к 2020 г. страна должна превратиться в современное индустриально развитое государство, а в долгосрочной перспективе — в XXI веке — Вьетнам «...должен встать вровень с развитыми странами мира». «Сейчас есть шанс, которым надо воспользоваться, — говорил генеральный секретарь КПВ Нонг Дык Мань на IX съезде партии, — преодолеть все вызовы, испытания, мощно развиваться в новом веке, чтобы XXI век стал веком, когда наш народ продолжил бы добиваться крупных побед в деле строительства социализма и защиты Родины, поставил бы нашу страну вровень с развитыми странами в мире» [5]. В 2002 г. данной цели было подчинено всё, причём внешняя политика полностью обслуживала внешнеэкономические задачи.

По темпам экономического развития страна уступает в Азии только Китаю. Особенно стремительно растёт промышленность — на 14% в первом полугодии по сравнению с аналогичным периодом 2002 г. При этом наибольший прирост демонстрирует негосударственный сектор экономики — около 20%, а сектор, работающий целиком за счёт иностранных инвестиций, вырос почти в полтора раза. Прирост ВВП в 2002 г., по оценкам экспертов (на момент подготовки этой статьи итоги 2003 г. ещё не были подведены), составил шесть процентов.

Официальные справочники приводят даже более высокую цифру — 7%. Во Вьетнам поступает много зарубежных инвестиций, причём большинство инвесторов — из азиатских стран. Иностранных предпринимателей привлекает прежде всего социально-политическая стабильность во Вьетнаме, репутация «самой безопасной страны в регионе», особенно пропагандируемая вьетнамскими средствами массовой информации, а также сравнительно выгодные финансовые условия, предлагаемые инвесторам.

В то же время Вьетнам пока продолжает оставаться в ряду бедных стран: 40% его населения живет за чертой бедности, разрыв в доходе богатых и бедных семей составляет пропорцию 10:1; по сумме среднего дохода (400 долл. на душу населения) он занимает 120-ю позицию из 162 стран [6].

Вместе с тем качество жизни населения постепенно повышается. Средняя продолжительность жизни во Вьетнаме — более 68 лет, грамотных среди взрослого населения — более 90%. По числу бедных Вьетнам находится на 43 месте из 89 развивающихся стран, также улучшив показатели 2001 г.

Вьетнам относят к числу самых неблагоприятных государств в мире. В Азии он в этом качестве, как считают специалисты, уступает только Индонезии и намного опережает Китай и Россию. Положение с коррупцией в стране настолько серьезное, что генеральный секретарь ЦК КПВ Нонг Дык Мань был вынужден заявить летом 2002 г., что если партия не справится с коррупцией, она потеряет власть. Аналогичные высказывания сделали вслед за ним и другие высокопоставленные чиновники и функционеры СРВ. Именно в контексте борьбы с коррупцией следует рассматривать решение властей, принятое в январе 2002 г., проводить ротацию высокопоставленных чиновников каждые три года. Этот шаг — часть более широкой административной реформы, осуществляемой в стране.

В соответствии с концепцией этой реформы в 2002-2003 гг. произведены значительные перетасовки в структуре правительства СРВ. Были созданы три новых министерства, в том числе природных ресурсов и окружающей среды, почты и телекоммуникаций. Таможенная служба была переподчинена министерству финансов. Местные власти получили больше прав при принятии экономических решений. Эта мера принята, в том числе, в целях стимулирования притока прямых иностранных инвестиций в страну.

Вьетнам не на словах, а на деле стремится войти в ряды государств с современной экономикой. Так, в стране всерьез занимаются развитием атомной энергетики, правительство уже приняло решение о строительстве своей атомной электростанции. В 2017 г. будет пущен ее первый блок. На возведение АЭС потребуется 1,5-2 млрд. долл. инвестиций, которые в основном должно выделить вьетнамское государство. Институт ядерной энергии и министерство промышленности СРВ рассчитали, что для удовлетворения нужд страны в электроэнергии к 2020 г. мощность этой станции должна достичь 1200-4000 МВт. Уже намечены места для будущей строительной площадки — это Куангбинь, Фуйен, Биньтхуан или Ниньтхуан [7].

В социально-экономическую стратегию на 2001-2010 гг. заложено также строительство крупного гидроузла в провинции Шонгла. Реализация этого проекта обеспечит поставку электроэнергии для промышленности и воды — для сельского хозяйства. С помощью гидроузла будет осуществляться контроль за наводнениями — традиционным для страны стихийным бедствием. Новая крупная ГЭС «...стимулирует социально-экономическое развитие и повысит безопасность и обороноспособность на северо-западе Вьетнама».

X съезд правящей во Вьетнаме коммунистической партии в апреле 2006 г. подтвердил ее приверженность идеям социализма. При этом для Вьетнама характерна особенность, которой обладают немногие страны мира, — на его территории длительное время существовали две различные социально-экономические системы. Чтобы лучше представить, как формировались и что представляли собой здесь капитализм и социализм, какое влияние оказывают они друг на друга, сделаем краткий исторический экскурс.

В южной части страны с конца XIX в. в рамках колониального режима (Кохинхина), а в 1955-1975 гг. — отдельного государства (Республика Вьетнам) реализовывалась капиталистическая модель развития. Типичными явлениями периода существования РВ были разрушение традиционных структур и образа жизни населения, размах коррупции, противоборство за власть разных элитных групп и конфессий, милитаризация гражданской жизни. Главной опорой этого государства служили созданные французами и реформированные американцами армия и полицейский аппарат, а социальную базу составляли крупные землевладельцы и компрадорская буржуазия. Городские центры Юга, особенно Сайгон, при власти Франции включенные в мировое капиталистическое хозяйство, встроились в процесс протоглобализации.

После военной победы коммунистов в 1975 г. сайгонский режим был полностью демонтирован, а прежние элиты эмигрировали на Запад, в первую очередь в США. Новая власть, возглавленная выходцами с Севера, развернула широкомасштабное обобществление частной собственности на Юге, подорвав основы рыночного хозяйства, но не добившись его полной интеграции с социалистическим Севером. Эта, в терминах западных исследователей, «колонизация» привела к глубокому экономическому кризису и социальному параличу южновьетнамского общества, длившемуся до конца 1980-х гг.

Вместе с тем Юг исподволь — не в форме государственной политики, а с началом регулярного общения на уровне семьи — наступает на Север экономически и духовно. Как признают сами вьетнамцы, в этом «реваншистском» движении он несет с собой многие атрибуты квазизападного образа жизни, чуждой массовой культуры, разлагает более аскетический Север и даже «поглощает» его. Действительно, глубоко укорененные на Юге традиции, навыки частного предпринимательства, шире — механизмы капиталистической экономики и присущей ей открытости, свободы в обществе распространились иа Север. Тем самым южное наследие оказалось своего рода «миной замедленного действия» для общественного строя на Севере, дав так называемый отложенный эффект. Это обстоятельство, по нашему мнению, оказалось решающим в выработке политики обновления («дой мой») и переходе СРВ на рыночную модель развития с конца 1980-х гг. Мы полагаем, что опыт, накопленный в Южном Вьетнаме до 1975 г., внимательно изучен и используется современным руководством страны, помогает определить формы развития капитализма, вне которых негативные аспекты начинают преобладать, а внутренние процессы становиться неуправляемыми [8].

Сегодня от южновьетнамского государства осталась большая эмигрантская община («вьеткиеу»), которая во второй половине 1970-х и в 1980-е гг. сыграла важную роль не только в сохранении контактов с западным миром, но и оказании материальной помощи, а также идейного влияния на своих родственников во Вьетнаме. С начала 1990-х гг. эти связи были легализованы, активизировались, помогая использованию семейных каналов для развития частного бизнеса и частичному возврату на родину финансовых накоплений, передаче новейших знаний, технологий и опыта.

На Севере страны — в ДРВ с 1955 по 1975 г. и в объединенном Вьетнаме почти до конца 1980-х гг. господствовала система «казарменного социализма» (или «военного коммунизма»). Эта система, сложившаяся в условиях почти 30-летней борьбы за независимость, опиралась на милитаризованное государство с дотационно-распределительной, управляемой жесткими административными методами плановой экономикой. Номинально оно было выстроено по советскому образцу и испытало сильное влияние СССР, но по уровню экономического развития, патерналистскому характеру общественных отношений оставалось, по сути, полуфеодальным, унаследовав в незначительно измененном виде многие механизмы, поведенческие стереотипы, ценности прежних эпох и выступая хранителем национальных традиций.

Классовые интересы беднейшего большинства стали определять политику государства и его отношения с обществом. Это повлияло на порядок распределения материальных благ и место других групп населения в социальной иерархии. Государственный аппарат превратился в прямого поставщика товаров и услуг, избавляя трудящихся от забот о своем будущем и персональной ответственности, но требуя взамен беспрекословного послушания. Государство установило контроль над всеми ресурсами, выбирая, кто ими может пользоваться и в какой степени. Такое положение наряду с большой и часто бесконтрольной помощью стран социалистического лагеря породило крайне негативное явление — психологию иждивенчества, в том числе вызвало низкую производительность общественного труда и хозяйственный застой.

В период суровых испытаний и лишений, в силу географической удаленности и идеологической близости с лагерем социализма эта мобилизационная модель развития с сильным элементом «опоры на собственные силы» была реализована до конца, выполнила свою задачу. Она была определена глубокой экономической отсталостью Северного Вьетнама, отсутствием в нем серьезных очагов капиталистического развития на предыдущем этапе, прочностью устоев сельской общины.

Военная победа над сильнейшим противником, казалось бы, подтвердила эффективность этой модели, но объективно требовала других выводов. Не учтя этого, коммунистическое руководство Вьетнама переоценило свои силы, а также возможности союзников и в итоге допустило серьезные ошибки. Лидеры СРВ сделали ставку на быстрое осуществление программы социалистической индустриализации и подъема экономики в рамках прежней системы, за счет помощи других членов содружества.

При этом расчет строился на том, что опытная и пользующаяся поддержкой населения компартия сумеет перевести патриотический энтузиазм, питавший «антиамериканскую войну», в русло мирного созидания. Согласно установкам IV съезда КПВ (1976) через 20 лет в стране предполагалось в основном завершить построение материально-технической базы социализма.

Однако очень скоро выяснилось, что прежние механизмы не действуют. Не только рядовые граждане не хотели дальше приносить жертвы, не получая должной материальной компенсации тягот, но и революционные кадры оказались не способны справляться с новыми государственными задачами. Бывшие партизаны и армейские командиры, подходившие для войны, были мало знакомы с экономикой и администрированием. Народная власть не оправдала надежд на улучшение жизни масс после наступления мира. Государство, использовавшее авторитарные методы в отношениях с обществом и командный стиль управления экономикой, вышедшее крайне истощенным из долгой войны, оказалось недееспособным. Лишь советская поддержка, пока ее источники не иссякли, и высокая способность власти держать собственное население под контролем, сохраняя уравнительное распределение социальных благ, смягчали последствия непродуманных действий.

Но уже в конце 1970-х гг. КПВ была вынуждена начать рыночно ориентированные эксперименты, а к середине 1980-х скрывать общий кризис плановой экономики и административно-командной системы стало невозможно. Эти эксперименты позволили после провозглашения на VI съезде КПВ (1986) политики обновления начать более радикальные и успешные реформы. Был сделан поворот к децентрализованному механизму действия свободных рыночных сил под контролем государства, к политике открытости вместо прежнего изоляционизма. Это способствовало привлечению крупных иностранных инвестиций, опыта хозяйственного развития и макроэкономического регулирования, кредитов и помощи передовых стран Запада и Восточной Азии.

VII съезд КПВ (1991), приняв в качестве долгосрочной концепции развития вьетнамского общества «Программу строительства социализма в переходный период», формально подтвердил верность КПВ социалистическому выбору. Основы «вьетнамского социализма», согласно этому документу, по-прежнему составляют развитие экономики на базе общественной собственности на средства производства, ликвидация эксплуатации и социальной несправедливости, равноправие всех этнических групп и религий страны. Как показывает дальнейший анализ, ни одно из этих положений на настоящий момент не реализовано и не имеет объективных предпосылок для воплощения в кратко- и среднесрочной перспективе [9].

Однако активное использование социалистической фразеологии, ставка на сохранение «командных высот» в экономике за государством при переходе к рыночной экономике, как представляется, не случайны. Успехи в преодолении кризисных явлений в экономике и обществе наряду с консервативными взглядами стали сдерживать слом прежних порядков. С начала 1990-х гг. заметно проявилось нежелание части лидеров партии расширять масштабы и глубину реформ. Эти настроения доминировали практически до конца десятилетия.

После VIII съезда КПВ (1996), решения которого оказались снова половинчатыми, остро встали вопросы адаптации Вьетнама к процессу глобализации под влиянием регионального экономического кризиса. Руководство страны признало, что у Вьетнама нет иного выбора, как «продолжить интеграцию в мировую и региональную экономику при сохранении независимости и опоры на собственные ресурсы развития». В итоге был принят ряд назревших и долго дебатировавшихся решений. Сторонники умеренных взглядов в КПВ вынужденно согласились, что без ускорения рыночных преобразований, увеличения открытости Вьетнама внешнему миру не удастся обеспечить высокие темпы экономического роста и доверие населения к власти.

Сторонники дальнейших преобразований выступают за широкое использование мирового опыта и связей, занимают более радикальные позиции. Вьетнамских реформаторов отличает прежде всего прагматизм, но они добиваются быстрых перемен, чтобы догнать хотя бы передовые страны Юго-Восточной Азии. Социальной базой реформаторов является неоформленная коалиция интеллектуалов и части партийно-государственных деятелей, которые сумели использовать политику обновления в своих интересах, а также рядовых сторонников рыночной экономики в лице формирующегося среднего класса. По мере продвижения реформ и развития гражданских прав, повышения информированности населения, укрепления правового характера государства эта база стала расти.

Оппозицию им составляют так называемые консерваторы, которые по-своему понимают национальные интересы. Консерваторы в руководстве КПВ и среди членов партии — ортодоксы социализма во Вьетнаме. Проведя жизнь по учению классиков марксизма, они с трудом мирятся с новыми веяниями, требуют сохранения «верности социализму». Ортодоксы хотят получать помощь извне, но опасаются, что либеральные идеи проникнут во Вьетнам и подорвут господство КПВ. В целом рыночную экономику, даже с социалистическими ориентирами, наиболее ортодоксальные деятели считают разрушительной силой, а реформы — путем к подрыву управляемости обществом. Консерваторы, по мнению многих исследователей Вьетнама, представлены коалицией старших партийных идеологов, сотрудников служб безопасности, военных, руководителей государственных предприятий. Они имеют опору среди маргинальных, беднейших слоев населения, в наиболее отсталых районах страны, проигравших от рыночных реформ, поэтому объективно располагают социальным большинством.

Дискуссия вокруг методов и темпов преобразования общества, по сути, отражает борьбу за выбор дальнейшего пути его развития в период после распада биполярного мира. Либеральный реформизм объективно ведет к построениюкапитализма, то есть закономерному возвращению Вьетнама в общецивилизационное русло, а жесткий консерватизм старается сберечь завоевания и ценности социализма советского образца, иначе говоря, ведет страну в исторический тупик. На практике процесс либерализации доминирует, хотя иногда тормозится, даже идет вспять. Ввиду этого объективного противоречия переходного общества и влияния традиций реформы не могут быть здесь слишком быстрыми, тем более соответствовать западным моделям и образцам.

Размежевание в партийной среде, как и в обществе в целом, не случайность. Когда партия приняла всю полноту гражданской власти и привлекла в свои ряды новых членов из бывших военных, они стали привилегированным слоем общества — высокопоставленными чиновниками, руководителями предприятий. Следствием этого стали ослабление связей всех звеньев, особенно верхних, с рядовыми гражданами, отрыв партии от жизни, потеря гласности в работе выборных органов.

Тенденция к трансформации состава и приоритетов самой КПВ еще больше усилилась под влиянием рыночных процессов. Возглавив реформы и не отдав власть своим политическим и идеологическим противникам, партия оказалась обречена на такой результат. Руководившая национально-демократической революцией как авангард трудящихся, обездоленных слоев общества, КПВ постепенно превратилась в партию военно-бюрократической элиты и государственного капитала.

Как видно на диаграммы 2.1., общая доля действующих гражданских служащих и военных среди коммунистов в начале 1990-х гг. оказалась равна 42%. С учетом же отошедших отдел функционеров этот показатель достиг 57%, т.е. большинства. В то же время рабоче-крестьянская прослойка сократилась до 38%. Можно предположить, что в дальнейшем данная тенденция получила развитие. Так, представительство рабочих среди делегатов X съезда КПВ оказалось существенно ниже (2.8%), чем на VIII съезде (8.3%). Видимо, вопрос о расширении рабочего ядра и укреплении пролетарского характера партии утратил актуальность в связи с новым определением роли партии как представителя общенациональных интересов [10].

Именно изменение социального состава КПВ является, на наш взгляд, глубинной причиной поворота в реальных приоритетах, установках партии. Она перешла с ортодоксально коммунистических позиций (с лозунгами «диктатуры пролетариата» и «борьбы двух путей развития как ключевого противоречия эпохи») к фактической защите интересов среднего класса и более зажиточных слоев. Показателен и ведущий лозунг, взятый на вооружение КПВ с началом реформ: «Богатый народ, сильная страна».

Якщо порівнювати з китайською політикою «трьох представництв» у компартії, то у В'єтнамі також вибудовується схожий курс. Після тривалих заборон членам партії офіційно дозволено займатися приватним підприємництвом, хоча КПВ і надалі засуджує капіталістичну експлуатацію. Вочевидь, це рішення, остаточно оформлене на X з'їзді партії, лише визнало фактичні зміни, що виникли в КПВ і в країні після 1990 р. Прихований сенс такого докорінного повороту, на наш погляд, значно глибший, а політичний контекст тонший, ніж може здатися спочатку. КПВ, як і КПК, прагне не допустити до командних висот і відповідно до своїх лав представників великого приватного капіталу, але охоче плекає бізнес-еліту такого масштабу всередині себе, тобто попереджає «перехоплення влади» колишнім класовим противником.

Пропонуючи в такій формі, а також під гаслом «тісного поєднання державних, колективних і особистих інтересів» фактично безкласову гармонію, КПВ виступає за збереження загальнонаціональної єдності. Тим самим вона, зокрема, намагається приховати суперечності між основними суспільними верствами, групами. В умовах ринкової економіки ці політичні технології дозволяють знижувати гостроту конфліктів між працею і капіталом через компроміс інтересів, відкриваючи класам, позбавленим власних політичних партій, шлях до офіційного представництва.

Політика оновлення в'єтнамського суспільства, хоч і передбачала лише певну модернізацію та поліпшення попередньої системи, призвела до зміни вектора розвитку країни загалом. Проведення ринкових реформ вплинуло не лише на характер економічних відносин, а й на внутрішньополітичну обстановку, становище окремих соціальних верств і класів, зовнішню орієнтацію СРВ, для якої основними партнерами стали розвинені капіталістичні держави.

За заявленого курсу на побудову соціалістичної ринкової економіки посилюються позиції та роль несоціалістичних укладів. У країні створено інститути, засновані на ринкових відносинах і факторах виробництва, таких як капітал, праця, земля. Капіталістичний спосіб виробництва щодня набуває дедалі ширшого поширення при збереженні обширного ареалу натурального господарства. Водночас трансформація в'єтнамської економіки з централізованої планової в ринкову відрізняється низкою особливостей.

Загалом приватний сектор тут, на відміну від інших країн з ринковою системою, поки не зайняв провідного становища, що відображає структура ВВП і особливо інвестицій. Зростання національного багатства значною мірою залежить від роботи державних підприємств і нових державних капіталовкладень. За першу половину 1990-х рр. внесок держсектору у виробництво валової продукції зріс з 31 до 40% і потім, як показують дані діагр. 2.2., стабілізувався. Дедалі помітнішою частиною господарського комплексу стає великий іноземний капітал, частка якого у ВВП за останнє десятиліття зросла вдвічі (з 7.4 до 15%) — майже до рівня його інвестиційного внеску [11]. При скороченні позицій кооперативного сектору внаслідок розпаду колективного господарства з початку 2000-х рр. прискорилося зростання числа підприємств з приватною та змішаною формами власності.

Скорочення державної власності відбувається шляхом акціонування переважно дрібних підприємств, що перебували в територіальному управлінні. У 2003-2005 рр. реструктуризації передбачалося піддати 1/3 держпідприємств, що залишилися. Показово, що при вкрай повільному ході цього процесу 70% акціонованих підприємств з 2001 р. продали 65% своїх акцій у приватні руки. По суті, відбувається приватизація дрібної промисловості та перехід власності до рук представників владних еліт на місцях.

Ці статистичні викладки дозволяють говорити про формування в країні впливового державно-капіталістичного укладу як на низовому рівні, так і на верхньому — з опорою на провідні державні та змішані підприємства, в яких переважає іноземний капітал, а частина (зазвичай до 30%) належить місцевій адміністрації. У такій системі приватний національний капітал відіграє підпорядковану роль, займаючись обслуговуванням перших двох і виконуючи функцію соціального демпфера з погляду забезпечення зайнятості та підтримання рівня життя населення.

Приватний сектор отримав можливості для вільного розвитку переважно в дрібних формах і помітно активізувався з початку 2000-х рр. За 2000-2004 рр. було відкрито понад 100 тис. нових приватних підприємств (за всі 1990-ті рр. — 45 тисяч) із сумарним статутним капіталом близько 16 млрд дол. США. Цей обсяг внутрішніх коштів, залучених в економіку, виявився значно вищим за приплив прямих іноземних інвестицій за той самий період і в кілька разів перевищив внесок нових приватних підприємств за попереднє десятиліття.

Ця ситуація знаходить відображення в структурі зайнятості працездатного населення. Державний сектор фактично не збільшив свою частку — вона зберігалася на рівні 9-10% (табл. 2.1.). Іноземні підприємства притягнули частину робочих рук, але разом обидва ці провідні сектори забезпечують лише 12% загальної зайнятості, хоча генерують 3/4 інвестицій в економіку країни.

Уся решта маси працездатних громадян зайнята в приватних дрібних господарствах, передусім в аграрній сфері. До кінця 2003 р. у приватній промисловості та сфері послуг працювало близько 17% усіх зайнятих, тобто майже в 2 рази більше, ніж у державній промисловості. Отже, за роки реформ відбувся радикальний перерозподіл економічно активного населення. Якщо раніше понад 90% його було зайнято в державному та колективному секторах, то потім стався природний перелив у приватний сектор, здатний забезпечити, підняти зайнятість без додаткових інвестицій з боку держави.

Відкриття країни зовнішньому світу, доступ населення до інформаційних потоків, розширені людські контакти, демонстраційний ефект різко підсилили проникнення в країну західних ідей, особливо в уми молоді. Марксизм-ленінізм, навіть у національній оболонці ідей Хо Ші Міна, дедалі менше підходив для обґрунтування практики, і завдання інтеграції із зовнішнім світом отримало пріоритет перед колишніми цінностями. За оцінкою багатьох дослідників, при зниженні ролі марксистської ідеології в її місцевій інтерпретації молоді керівні кадри у В'єтнамі дедалі сильніше прихильні до західних, у тому числі матеріальних, цінностей, хоча Північ і Південь країни ще сильно різняться в цьому відношенні.

Незважаючи на всі зміни, що відбулися, до перегляду і навіть класифікації моделі розвитку власної країни в'єтнамські керівники підходять вкрай обережно. У В'єтнамі, як країні зі східною традицією державності, не прийняті різкі та поспішні рухи в політиці, особливо у випадку трансформації суспільних засад. Ця традиція оберігає владу від невірних дій, залишає певну свободу маневру. У політичному керівництві країни зберігається практика ухвалення рішень на основі консенсусу, що виражається в балансуванні та узгодженні інтересів представників різних верств і груп суспільства. Вони формують тимчасові альянси, щоб не пропустити небажаного кандидата або рішення, і тим самим виступають у ролі важливого запобіжного клапана, визначають зміст і динаміку державного управління та партійної лінії.

Керівництво СРВ не натхненне як російським шляхом розвитку, так і західною демократичною моделлю. Воно вважає, що демократичні інститути, характерні для класичного капіталізму, не здатні долати розбіжності в суспільстві та забезпечувати ефективність адміністративного управління. Незважаючи на зрозумілі сумніви в економічних перевагах соціалізму, у вищих ешелонах влади мало вірять у перевагу й неминучість іншого суспільного ладу. При підозрілому ставленні до капіталізму тут тим не менш вважають його основний елемент — ринок — адекватним важелем досягнення соціалізму, гадаючи, що ця стадія у В'єтнамі еквівалентна періоду буржуазної революції без ліберальної демократії.

Таким чином, ринковим силам значною мірою віддається регулювання бізнесу та відносин власності, фінансово-грошових потоків, а держава-партія виконує вищі функції управління, нагляду, виховання і покарання. Вона забезпечує процес законотворчості та виконання законів, представництво громадян і відправлення влади. Використовуючи як альтернативу демократії західного зразка звід стійких моральних і культурних цінностей, високих моральних принципів та ідеалів, що розуміються як основна сила соціалізму, партія виступає як їхній головний охоронець.

КПВ заявляє, що залишається на чолі країни, «щоб забезпечувати права народу і захищати завоювання революції». Категорично відкидаючи багатопартійність і політичний плюралізм, в'єтнамське керівництво вважає, що в суспільстві відсутня потреба в опозиційних партіях, оскільки вони слугуватимуть лише інтересам ворожих СРВ сил. На цій підставі деякі західні дослідники роблять висновок про збереження тут колишньої соціалістичної системи. З тієї ж причини — з погляду ідеологічної концепції та методів її реалізації — КПВ вважають партією, що спирається на класичну схему побудови соціалізму в окремо взятій країні.

Але КПВ реально виступає в ролі поки єдиного механізму, здатного виробляти загальнонаціональну політику, узгоджувати дію різних сил та історичних традицій в управлінні державою, враховувати нові вимоги. Ця роль особливо важлива в умовах зародження громадянського суспільства та публічних каналів, які б дозволяли різним зацікавленим групам обговорювати й ухвалювати на основі компромісів стратегію національного розвитку. Компартія, монополізувавши політичну арену, об'єктивно потребує різних течій і платформ, які б відображали основні спектри суспільної думки, забезпечували фактичний плюралізм, пропонували альтернативні варіанти розвитку.

Не випадково керівництво компартії вирішило, що КПВ має відмовитися від невластивих їй функцій органу державного управління і виступати як «керівне ядро», інтелектуальний лідер суспільства. Вона стала більше займатися питаннями довготривалої стратегії та тактики суспільного розвитку, переносити акцент з адміністративних зусиль на ідейно-виховну роботу, контроль за виконанням ухвалених рішень, кадрове забезпечення реформ. Отже, позиція КПВ у суспільстві також змінюється, відрізняється від тієї, що була притаманна радянській моделі соціалізму.

Низка західних теоретиків, які враховують факт еволюції в'єтнамського суспільства в період оновлення, говорять про «соціалізм з капіталістичними рисами». До соціалізму вони відносять те, що залишилося без глибоких змін у сфері надбудови, а до капіталізму — нові економічні відносини. Стійкість такої «гібридної» системи, що базується на успішному розвитку ринкової економіки, забезпечується за рахунок збереження колишніх інститутів і носіїв влади, особливо самої компартії, а також соціалістичної ідеології.

Власне, поєднання соціалізму з ринком під назвою НЕП уперше було випробувано, але не прижилося в радянській Росії в 20-і рр. XX ст. і часто згадується керівництвом СРВ як зразок для наслідування. Можна припустити, що Ханой, не визнаючи безперспективності соціалістичного ладу, намагається реалізувати теорію конвергенції двох суспільних систем і поєднати прийнятні сторони кожної з них. Частина політологів називає цю модель «азійською», характерною для країн «третього світу», вважаючи її тупиковим шляхом розвитку, оскільки економічне відставання при ній не зменшується, а відносно зростає.

В'єтнамські комуністи визначають створюване ними суспільство як «соціалізм з місцевою специфікою», але досить туманно формулюють уявлення про його зміст і майбутнє. Тому складно зрозуміти, з чого складається і куди веде на практиці, а не в рішеннях з'їздів КПВ створюваний тут лад. Об'єктивно це відображає перехідний характер в'єтнамського суспільства, питання лише в тому, перехідний до якого типу системи і як довго він триватиме. Це питання поки не знайшло відповіді ні в науковому середовищі, ні в партійних теоретиків. На наш погляд, складно передбачити, чи буде легалізовано утверджуваний у В'єтнамі різновид капіталізму, втративши свій соціалістичний антураж.

Однією з головних цілей розвитку сучасного В'єтнаму оголошено модернізацію, яка трактується як прискорене подолання відсталості, включаючи створення передової промисловості та науки, забезпечення сталого розвитку. Глобалізація вважається однією з важливих умов модернізації, хоча позитивно сприймається головним чином її економічний зміст, водночас багато політичних аспектів оголошено неприйнятними для В'єтнаму. Наскільки відомо авторові, і в партійній, і в науковій літературі СРВ поки відсутнє теоретичне обґрунтування програми модернізації, дається лише її змістовний опис, причому у звичному ідеологічному ключі, як комплексу заходів з будівництва соціалізму. Інакше кажучи, поняття «модернізація» трактується радше емпірично, ніж теоретично, хоча потреба КПВ у нових концептуальних підходах із крахом світової системи соціалізму та переходом країни на шлях ринкових перетворень видається очевидною.

У СРВ дедалі застосовнішою на практиці стає популярна в Східній Азії неотрадиційна теорія розвитку, що спирається на конфуціанську версію суспільного устрою (звану також неоконфуціанською). В'єтнам, як і Китай, Сінгапур та низка інших країн регіону, намагається поєднувати суперечливі елементи традиційності та сучасності. Ці спроби зберігати духовні цінності й водночас розвивати передову економіку в багатьох випадках виявляються успішними, що, вочевидь, становить головне «ноу-хау» наздоганяючого розвитку раніше відсталих країн Сходу. На думку західних експертів, Ханой орієнтується на сучасну модель розвитку Сінгапуру та Малайзії. Сінгапур викликає у в'єтнамських політиків неабияке захоплення поєднанням політичного авторитаризму з економікою вільного ринку. З передовими сусідами по регіону В'єтнам зближує низка факторів, включаючи такий важливий блок культурних традицій, як корпоративістський суспільний устрій. Країни Східної Азії цікаві Ханою тим, що показують приклади не лише досягнень капіталізму, а й успішного пристосування його класичної моделі до місцевих умов.

«В'єтнамський соціалізм», як вважають багато західних дослідників, будується сьогодні на неокорпоративістській основі. У чому це проявляється? Адміністративні системи управління тут і в капіталістичних країнах регіону на практиці не дуже відрізняються одна від одної. Обидві є компромісними, оскільки за рахунок обмеження демократії забезпечують стабільність і контроль над ходом суспільного розвитку. Незважаючи на високі темпи економічного зростання, політичні зміни відбуваються вкрай повільно. На нижньому адміністративному рівні владні повноваження здійснюють лідери місцевих кланів, які стояли б «біля керма» незалежно від характеру існуючого режиму. Поряд із визнанням права підприємців на господарську свободу де-факто аналогічне право делегується представникам влади [13].

Активне втручання держави в ринкову економіку призвело до створення впливового і такого, що має власні інтереси, лобі в комерційній частині держсектору. За такого режиму бюрократія відіграє важливу роль у господарському житті та формує змичку держави з економікою (як має місце в південнокорейських чеболях або клановій економіці малайзійського типу), а також з міжнародними агенціями допомоги розвитку та ТНК, з китайськими мережами підприємців.

Йде процес розмивання граней державної та приватної власності, відмінності між ними стають важко розрізнюваними — окремі їхні сегменти зливаються. Своєрідними рисами зрощення влади та бізнесу виступають роздування неринкового сектору, збереження державного регулювання, встановлення обмежень на ринкове господарство з «стратегічних міркувань».

Корпоративізм займає центральне місце також у суспільній сфері. За нього відбувається «заморожування» природних форм політичного життя, блокується розвиток інститутів суспільства, які націлені на ідентифікацію, формулювання та захист політичних інтересів громадян. Замість цього суспільний простір структурується за іншими ознаками — професійними, релігійними, регіональними тощо.

«В'єтнамський соціалізм» за таких форм і змісту несе в собі об'єктивні суперечності. Наприклад, одночасно проводяться націоналізація і приватизація, використовуються план і ринок, наявні централізація та децентралізація в ухваленні рішень і контролі виконання, бюрократична жорсткість та інституційна імпровізація. При цьому одна сторона суперечності має тенденцію до превалювання, що робить будь-які компроміси нестійкими.

Прагнення об'єднати протилежності відображають спроби розвивати ринок, не розширюючи соціальної нерівності та не збільшуючи безробіття як його наслідку, продовжувати лібералізацію економіки, не допускаючи домінування Півдня над Північчю. В'єтнамські лідери готові дати більше самостійності громадянському суспільству, що складається, не протиставляючи його державі, розширити гласність, зберігаючи партійний контроль. Вони також хочуть поліпшувати роботу законодавчої та судової гілок влади без забезпечення особистих прав і свободи політичного вибору, вести управління авторитарними методами, не зловживаючи ними.

Справді, керівництво СРВ ніби «йде по лезу бритви», обираючи між ефективністю та політичним компромісом, моральними цінностями та особистими інтересами, ідеологією та економічним зростанням, міжнародною інтеграцією та стабільністю суспільства, ідеалами старших поколінь та очікуваннями молодих людей. На всіх рівнях влади партійні та державні чиновники намагаються дотримати баланс між цими альтернативами та спокусами, але часто оступаються.

Поряд із суперечностями та нечіткістю свого зовнішнього вигляду суспільна система В'єтнаму має, на думку деяких зарубіжних дослідників, певні переваги. Вона здатна об'єднувати зусилля та інтереси приватного і державного секторів, поєднувати насильство з розширенням свобод та інформації, використовувати адміністративний і військовий ресурси для протидії зовнішнім загрозам. Більше того, примус за допомогою бюрократичних хитрощів «в'єтнамський соціалізм» робить більш терпимим, а свободи використовує, щоб парирувати популістські вимоги за рахунок маніпулювання патріотичними символами. За подібного режиму, як показує досвід низки країн Сходу, політична лібералізація не обов'язково слідує одразу за економічними реформами.

Одной из ключевых особенностей «вьетнамского социализма» выступает декларируемая цель достижения социального равенства и социальная направленность рыночной экономики. В стратегии социально-экономического развития СРВ на 2001–2010 гг. и до 2020 г. заложены меры, призванные сгладить неравномерность развития регионов, ограничить бедность и поднять уровень села, — что свидетельствует о стремлении Ханоя соединить экономический рост с социальной справедливостью. Тем не менее достичь этого пока не получается. В частности, массовая передача образования и здравоохранения в частные руки дала преимущество состоятельному меньшинству, которое способно оплачивать качественные услуги. Высокие темпы экономического роста в 1993–2002 гг. позволили сократить долю граждан СРВ, живущих за чертой бедности, с 58 до 29%, однако более 20 млн человек по-прежнему относятся к категории бедных. При определённых успехах в борьбе с так называемой абсолютной бедностью (доход на душу населения менее 1 дол. США в день) масштабы относительной бедности сохраняются. На практике переход к рыночной экономике сопровождается углублением разрыва в доходах и уровне жизни между верхними и нижними слоями населения. К тому же достигнутые сдвиги неустойчивы — несколько миллионов граждан СРВ могут вновь оказаться за чертой бедности из-за болезни, смерти близких, стихийных бедствий (и связанной с ними потери урожая, скота, иного имущества), поскольку эти угрозы носят постоянный характер [14].

Рост социального неравенства вызывает беспокойство у руководства страны. Часть вьетнамских политиков оценивает такие явления как негативные, подпитывающие классовые противоречия и отражающие эксплуатацию трудящихся. Их оппоненты трактуют имущественное расслоение как закономерный итог развития рынка, не нуждающийся в государственном вмешательстве. В основе этого процесса наряду с экономическими причинами лежит вытеснение сельской цивилизации городской и определяющая роль последней в формировании социальных ценностей и культурного лидерства. Конфуцианские и коммунистические идеалы скромного образа жизни масс, соблюдения строгих правил поведения отвергаются «нуворишами».

Развитие товарно-денежных отношений меняет соотношение классовых сил и их облик. К примеру, в дельте Меконга, где рыночная экономика доминирует ещё со времён французской колонизации, крестьянство вновь поляризуется. Земля, которая была относительно равномерно перераспределена в ходе аграрных преобразований 70-х гг. XX в., опять сосредоточивается в руках местных богачей. Социальная дифференциация сопровождается угрожающим размахом преступности, неспровоцированного насилия, коррупции и т.п.

Действительно, структурные реформы и рост доходов отдельных групп граждан имеют серьёзные классовые последствия. Современное развитие, связанное с научно-техническим прогрессом и информационными технологиями, заметно влияет на состав рабочей силы, меняет положение интеллектуальной элиты и прослойки маргиналов, трансформирует общественные отношения и институты. Постепенно укрепляются экономические позиции объективных противников социализма — капиталистических предпринимателей. На государственных предприятиях усилился процесс размывания и маргинализации рабочего класса — этой «крови» социализма. Происходит относительное сокращение кадрового ядра, профессиональных качеств, а вместе с ними и «идейной зрелости» рабочих. Переход с середины 1980-х гг. от коллективного к частному хозяйствованию в сельской местности заметно изменил взгляды и поведение другой массовой опоры компартии — крестьянства. В беднейшей части общества растёт разочарование, распространяются преступность и другие социальные пороки, что служит почвой для политического недовольства и волнений.

Разумеется, вьетнамское общество не было полностью эгалитарным в 1950–1980 гг., но оно всё же отличалось большим социальным равенством. Различия тогда были глубоко скрыты, определялись степенью доступа к образованию, близостью к власти. Достаток и привилегии зависели от классового происхождения. Компартия отдавала предпочтение выходцам из беднейших семей, ограничивая зажиточных людей или служивших антинародным режимам. Государственная политика была направлена на ликвидацию бедности одних граждан за счёт экспроприации богатства других, нивелирование различий между городом и деревней, преодоление наследия прошлого. Эгалитарный характер общества во Вьетнаме в этот период обеспечивался идеологической линией компартии и опирался на традиции, отрицавшие ценность индивидуального обогащения. Но сегодня такой подход вошёл в противоречие с изменившейся социальной практикой. Этика жертвования личными интересами ради коллективных уступает место индивидуализму, приоритету частного, прокладывает новый путь к процветанию, базирующийся на рыночных механизмах.

О быстром росте социальных различий можно судить по показателям доходов и расходов различных групп населения. Если в 1996 г. представитель наиболее зажиточной прослойки общества (первой децили) имел месячный доход в 10.6 раза больше, чем самой бедной (последней децили), то в 2002 г. уже в 12.5 раз. По данным ПРООН, на самую богатую квантиль (20%-ную группу) сегодня приходится свыше 44% потребления всех домохозяйств. Доля нижней квантили в потреблении за 1993–2002 гг. сократилась с 8.8 до 7% [15].

Картину дополняет динамика коэффициента Джини, показывающего разницу в доходах между богатыми и бедными. Его увеличение в целом по стране с 0.33 до 0.37 за период 1993–2002 гг. свидетельствует о концентрации благосостояния в руках все меньшей части населения. Особенно заметна разница по регионам. Из табл. 2.2. следует, что коэффициент колеблется в пределах от 0.30 в северной части центрального побережья и дельте Меконга до 0.36 в дельте Красной реки и 0.38 на юго-востоке (значение коэффициента Джини во Вьетнаме пока ниже, чему у его соседей в ЮВА, например Таиланда и Индонезии, что неудивительно, так как там душевые доходы и уровень зрелости рынка значительно выше

Большая часть населения, проживающая в сельских и отдалённых от экономических центров районах, борется в основном за выживание, сохранение земельных наделов и социальной взаимовыручки, доступ своих детей к образованию. Эти люди с трудом переносят изменения, вызванные развитием рыночной экономики, не могут подключиться к программам иностранной помощи и инвестиционным проектам.

Тревожным явлением стало относительное ухудшение жизни многих этнических меньшинств. Располагаясь в горных и предгорных районах, вдали от рынков, центров политической жизни, городов, малые этносы в новых условиях подверглись быстрой экономической маргинализации. Это вызвано их слабым доступом к образованию, недостаточным знанием вьетнамского языка, эрозией культурных традиций, низким участием в принятии политических и экономических решений. Показательно, что одновременно укрепили свой привилегированный статус, т.е. сумели воспользоваться плодами экономических реформ, наиболее крупные и развитые этнические группы: титульное большинство — кини и вьетнамцы китайского происхождения — хуацяо.

Таким образом, национальная принадлежность оказалась одним из важнейших факторов социальной дифференциации во Вьетнаме, чего власти всемерно избегали в дореформенный период как явления, противоречащего классической теории социализма. Подобные различия чреваты самыми серьёзными неприятностями для правящего класса, что уже доказали события начала 2000-х гг. в горных районах Севера и на Центральном плато (рост коэффициента Джини здесь самый заметный — см. диагр. 2.4).

Налицо и усиление тендерного неравенства, хотя женщины составляют половину работающего населения. Оно проявилось в феминизации крестьянского труда, подъёме неформальной занятости в сфере услуг, развитии субконтрактной системы в отраслях лёгкой промышленности (особенно текстильной, обувной), быстром росте проституции, снижении участия женщин в общественной жизни. По данным 2002 г., часовая оплата женского труда не превышала 78% от уровня мужчин. Женщин значительно больше среди занятых неквалифицированным и ручным трудом и меньше среди старшего управленческого персонала. Женщины на 11 % меньше представлены среди получивших среднее образование и на 27% — высшее, неграмотность взрослых среди них (13%) вдвое выше, чем среди мужчин [17].

Пока СРВ справляется с социальными проблемами успешнее, чем удавалось ранее Таиланду, Индонезии, Филиппинам на аналогичном этапе развития. Но трудно сказать, что будет, когда Вьетнам подтянется хотя бы к уровню Таиланда и Индонезии. Здесь вполне могут дозреть уже возникшие сходные диспропорции — узкий слой очень богатых семей, неконтролируемая урбанизация, высокая концентрация земельной собственности, культурное неравенство, — которые, как показал опыт соседей, чреваты массовыми восстаниями и этническим насилием.

Таким образом, парадоксально сочетая черты и механизмы двух социальных систем, создавая своего рода гибридный строй, лидерам СРВ удаётся проводить политику обновления и модернизации, придавая переходному периоду управляемый характер, приспосабливаться к внешним неблагоприятным влияниям, сохранять стабильность, территориальную целостность, государственный суверенитет. То, что кажется противоречивым извне, представляется Ханою сбалансированной стратегией управления потенциально хаотичным процессом перемен.

Проведённый анализ позволяет отнести современный Вьетнам к типу, как минимум, постсоциалистических государств. Общественная система в этой стране не представляет собой неизменную авторитарную пирамиду во главе с компартией, претерпевает существенную либерализацию. На месте плановой социалистической экономики формируется капиталистическая, хотя нельзя говорить о её свободном характере, создании общества всеобщего благосостояния и гражданских свобод. СРВ пошла по пути развития, который опирается на политические традиции и новейший опыт государств Восточной Азии, ведёт к формированию корпоративистского неоконфуцианского государства. При видимых экономических успехах и политической устойчивости нынешнего режима в стране накапливаются серьёзные социальные противоречия, которые уже начали вырываться наружу и могут принять опасный для режима характер ввиду углубления рыночных реформ, растущей включённости Вьетнама в мировые геополитические и экономические процессы.

2.3. Современные особенности защиты национальных интересов Вьетнама

Впечатляющие экономические достижения Вьетнама, который, согласно данным ООН, ещё недавно входил в число 25 беднейших государств планеты, породили в среде вьетнамской политической элиты ощущение национальной гордости и известной эйфории. Это проявилось, в частности, в том, что VIII съезд КПВ (июнь 1996 г.), подтвердив приверженность курсу на построение рыночного социализма, объявил, что в ближайшие годы вьетнамская экономика будет расти ещё более высокими темпами — до 10–12% ежегодно — и что к 2020 г. Вьетнам превратится в «индустриальную страну с современной материально-технической базой и оптимальной экономической структурой», а ВВП на душу населения должен увеличиться в 8–10 раз по сравнению с 1990 г. [18].

Очевидные успехи политики дой мой свидетельствуют о том, что руководству КПВ удалось выработать и реализовать на практике наиболее оптимальный, соответствующий специфике страны курс перехода к новой социально-экономической модели общества, при этом, в отличие от ряда постсоциалистических государств бывшего СССР и Восточной Европы, избежать социальных катаклизмов и потрясений, сохранив высокий уровень политической стабильности и единства народа.

Среди множества составляющих столь впечатляющего обновленческого курса важнейшую, своего рода катализирующую, роль сыграла внешнеполитическая стратегия государства, максимально учитывающая политическую конъюнктуру и целиком поставленная на службу интересам экономической реформы. Она в короткий срок в корне изменила международный имидж Вьетнама, сделала страну привлекательной в глазах международного сообщества и тем самым обеспечила Вьетнаму весьма благоприятные внешние условия для мощного экономического рывка.

Чтобы осознать масштабы работы, проделанной вьетнамской дипломатией, достаточно вспомнить, каким тяжелейшим было международное положение Вьетнама в середине 80-х годов, когда VI съезд КПВ провозгласил начало политики дой мой. В Камбодже уже восьмой год находился 150-тысячный контингент вьетнамской армии, из-за чего Ханой подвергался нарастающему остракизму не только в ООН, но и среди широких кругов мировой общественности. Крайне напряженными были его отношения с большей частью стран-членов АСЕАН, явившихся застрельщиками международной кампании осуждения вьетнамского военного присутствия в Камбодже. Достигла апогея конфронтация с КНР. США продолжали сохранять жесткое торгово-экономическое эмбарго в отношении Вьетнама, что, в свою очередь, вынуждало другие развитые страны быть сдержаннее в отношениях с Ханоем. И наконец, даже с главным военно-политическим союзником СРВ — Советским Союзом, судьба которого уже клонилась к закату, отношения становились все менее «братскими». Словом, в указанный период СРВ находилась в состоянии весьма серьезной если не международной, то региональной изоляции [19].

В этих условиях вполне естественным и логичным стало решение руководства КПВ срочно приступить к выработке в рамках политики дой мой принципиально нового внешнеполитического курса, чтобы обеспечить возможно более благоприятные внешние условия для ускоренного экономического и политического интегрирования Вьетнама в мировое сообщество. В основу этого курса легли прежде всего деидеологизация и диверсификация внешнеполитических связей, политика «открытых дверей» во внешнеэкономических отношениях.

Среди главных составляющих нового внешнеполитического курса Ханоя, имеющих доктринальный характер и стратегическую значимость и, по сути, ставших мощным катализатором в деле успешной реализации политики дой мой, наиболее важными представляются следующие. Прежде всего — это кардинальное изменение концептуального подхода вьетнамского руководства к вопросу о соотношении экономики и политики. В Ханое, пусть и с большим опозданием, все-таки восприняли давно уже утвердившееся среди политической элиты региона понимание того, что на пороге XXI в. мировое сообщество вступает в «эру развития», в которой первостепенная роль отводится экономике, и что поэтому обеспечение экономических успехов становится фундаментом не только материального благополучия народа, но и комплексной национальной безопасности страны. Наиболее рельефно новая позиция Ханоя в этом вопросе была сформулирована в статье министра иностранных дел СРВ Нгуен Мань Кама, опубликованной в апреле 1993 г. в теоретическом органе ЦК КПВ журнале «Тапти конгшан»: «Сила нации сегодня состоит прежде всего в способности достичь успехов в экономическом и научно-техническом развитии, утвердить место своей страны в региональном и мировом потоках» [20].

Изменение сущностного подхода к вопросам национальной безопасности, своего рода «экономизация» внешнеполитического мышления подтолкнули вьетнамское руководство к осуществлению двух кардинальных акций, которые обеспечили успешное продвижение реформ внутри страны и заметное улучшение международного имиджа Вьетнама. Во-первых, вся деятельность вьетнамской дипломатии была подчинена единой стратегической задаче — всемерно способствовать решению экономических задач обновления, скорейшему преодолению социально-экономического кризиса, обеспечению непрерывного экономического подъема, активной интеграции Вьетнама в мирохозяйственные связи. На VIII съезде КПВ было решено, что главной внешнеполитической задачей становится «создание максимально благоприятных международных условий для всемерной интенсификации социально-экономического развития, индустриализации и модернизации страны, в целях служения делу строительства и защиты Отечества» [21].

Во-вторых, были внесены существенные коррективы в военную доктрину и военную политику Ханоя. Вслед за выводом в 1989 г. всех вьетнамских войск из Камбоджи, а затем и из Лаоса, где они находились по условиям «договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи», началось плановое сокращение всех вооруженных сил СРВ (прежде всего сухопутных); их численность к 1996 г. была доведена до 572 тыс. человек, т.е. уменьшена практически в 2 раза по сравнению с серединой 70-х годов3. Общенациональная конференция КПВ (январь 1994 г.) одобрила новую военную доктрину социалистического Вьетнама «на этапе обновления и модернизации» [22]. Специалисты оценили ее как сугубо оборонительную, основанную на принципе разумной достаточности военного потенциала и численности вооруженных сил. Эти действия вьетнамского руководства получили весьма положительную оценку как важный и своевременный вклад Ханоя в укрепление безопасности в Юго-Восточной Азии, создание здесь атмосферы взаимного доверия и согласия, что не могло не способствовать укреплению позиций Вьетнама в регионе.

Второй наиболее важной составляющей нового внешнеполитического курса Ханоя стала целенаправленная регионализация внешнеполитических акцентов и приоритетов. Длительное время в прошлом — как до, так и после воссоединения — Вьетнам ориентировался в своей политике то на одну, то на другую великую державу. Находясь географически в ЮВА, где в 60–70-х годах набирали обороты процессы интеграции и поисков региональной общности, Вьетнам, в силу разных причин, в том числе и по своей вине, оказался за пределами этих процессов, что, естественно, отрицательно сказалось как на его позициях в регионе, так и на экономическом развитии.

Ныне можно с полным основанием утверждать, что СРВ наконец-то всерьез повернулась лицом к своим азиатским соседям. Архитекторы внешней политики в Ханое, хотя и с некоторым запозданием, осознали, что Вьетнам является неотделимой составной частью не только ЮВА — одного из наиболее динамично развивающихся районов мира, но и огромного Азиатско-Тихоокеанского региона, в котором уже сегодня производится свыше половины мирового валового продукта и который в XXI в. станет, согласно прогнозам, новым мировым экономическим центром.

С конца 80-х годов приоритетное развитие отношений с государствами и региональными организациями ЮВА и АТР стало главной стратегической задачей вьетнамской дипломатии, которая, надо признать, довольно скоро добилась на этом пути весомых успехов. Так, в 1992 г. СРВ присоединилась к балийскому Договору о дружбе и сотрудничестве в ЮВА, в 1995 г. стала полноправным членом АСЕАН, в июне 1996 г. подала официальную заявку на вступление в организацию Азиатско-Тихоокеанского сотрудничества (АТЭС). Произошла регионализация и внешнеэкономических связей: более 80% торгового оборота СРВ и общего объема иностранных инвестиций в эту страну приходится теперь на долю государств АТР [23].

Генеральный секретарь ЦК КПВ До Мыой в отчетном докладе VIII съезду КПВ следующим образом расставил внешнеполитические акценты и приоритеты, отвечающие, по его мнению, требованиям дня: «Мы активно и энергично развиваем независимую, самостоятельную, диверсифицированную, многоплановую внешнеполитическую линию. Восстановили и расширяем отношения дружбы и многостороннего сотрудничества с Китаем; укрепляем отношения дружбы и особой солидарности с Лаосом; строим добрые отношения с Камбоджей; развиваем отношения со странами региона, став полноправным членом АСЕАН; укрепляем традиционные дружественные отношения со многими странами, шаг за шагом обновляем отношения с Российской Федерацией, с другими государствами СНГ и Восточной Европы; расширяем отношения с развитыми странами; нормализовали отношения с США; установили и расширяем отношения со многими странами Южной Азии, Тихого океана, Среднего Востока, Африки и Латинской Америки; расширяем отношения с Движением неприсоединения, с международными и региональными организациями» [24].

После одобрения на шестом съезде КПВ (1986г) обновленного курса развития Вьетнам осуществляет переход к рыночной экономике без шока и с сохранением социалистической ориентации. Модель открытой рыночной экономики, которую выбрал вьетнамский народ на основе учета национальных особенностей и традиций, внутри- и внешнеэкономических факторов, в основном отвечает его интересам и принесла первые обнадеживающие результаты.

Не впадая в эйфорию в связи со значительными достижениями первого этапа перехода к рынку, следует анализировать совершенное, обнаруженные просчеты и ошибки, извлекать полезные уроки.

1. Опыт стабилизации валютно-финансового положения страны

После прекращения существования ССР и СЭВ Вьетнам переживал сильный финансовый и валютный шок. Иссякли огромные источники экономической помощи и кредитов от бывшего Советского Союза и других социалистических стран, за счет которых долгие годы покрывались потребности страны в импорте важнейших средств производства и товаров народного потребления, а также в финансировании крупных объектов капитального строительства. В условиях общего спада производства и острого дефицита государственного бюджета в стране началась неудержимая инфляция, выражающаяся сначала в двухзначных цифрах, затем превратившаяся в гиперинфляцию в трехзначных цифрах. Быстро обесценивались национальные деньги — донги.

В таких условиях единственно правильным путем был решительный отказ от бюрократической административной системы распределения и дотирования из государственного бюджета, переход от жесткой централизованной системы ценообразования к системе договорных цен с учетом рыночного спроса и предложения.

Такая реформа цен во Вьетнаме была проведена одновременно с мерами социальной защиты рабочих и служащих, а также пенсионеров, ветеранов войны и труда. За ней последовала реформа заработной платы, которая предусматривала значительное повышение минимального размера оплаты труда, и прежде всего окладов низкооплачиваемых категорий работников, учителей и медицинского персонала, а в дальнейшем возможную индексацию заработной платы с учетом роста дороговизны. Была отменена система льгот в материальном обеспечении привилегированных государственных и партийных работников. Вместе с тем такая реформа цен и заработной платы во Вьетнаме не означала полного отпуска цен в рыночную стихию. В первое время государство еще держало в своих руках установление лимитов цен и оперативное регулирование цен на ряд товаров первой необходимости, перечень которых со временем сокращается по мере улучшения условий производства и обращения.

Однако, несмотря на эти меры, после первого года реформ жизнь населения заметно ухудшилась: рыночные цены взвинчивались из-за недостатка товарного обращения и ослабления государственного контроля. Даже при активном действии отрядов народного и рабочего контроля бурно развивалась спекуляция и контрабанда. Уровень инфляции поднялся до 500% в год, усилилось обесценение денег при большом дефиците государственного бюджета.

В этих условиях правительство стало проводить комплексные меры по стабилизации финансового положения по борьбе с инфляцией. Эти меры были направлены на упорядочение системы налогообложения и обязательных платежей в государственный бюджет, усиление контроля со стороны налоговой инспекции и укрепление дисциплин в сфере налогообложения. Для борьбы с потерями при сборе налогов с государственных, кооперативных и частичных предприятий были уточнены нормы амортизации, а также оценки основных фондов, которые явно устарели и оказались заниженными. Были также пересмотрены ставки таможенных пошлин и льготы как для отечественных импортеров и экспортеров, так и для совместных предприятий с участием иностранного капитала.

Наряду с совершенствованием законодательных актов и инструкций по налогообложению были приняты меры по укреплению налоговых органов, повышению их материальной заинтересованности и активности, усилению борьбы с проявлениями коррупции налоговых инспекторов.

В целях упрощения налоговой системы и устранения повторности в налогообложении начали внедрять налог на добавленную стоимость вместо налога с оборота, новые акцизы на предметы роскоши и на товары, потребление которых подлежало ограничению (например, алкогольные напитки, табачные изделия импортного и отечественного производства).

В целях окончательного преодоления непосильной для госбюджета системы государственных дотаций для работников государственных учреждений (штат которых все еще довольно громоздкий) в 1993г. начали применять новую систему квартирной платы в государственном жилищном фонде и медицинское страхование (в опытном порядке) вместо прежде бесплатного медицинского обслуживания. Теперь работники государственных учреждений должны за свой счет оплачивать жилье в соответствии с фактически используемой жилой площадью в государственных, коммунальных и других домах, а также отчислять определенный процент от своей зарплаты на медицинское страхование. В новых окладах и пенсиях были предусмотрены определенные надбавки для оплаты медицинских услуг организаций здравоохранения.

Важным фактором, способствующим сокращению дефицита государственного бюджета, явилась новая система взаимоотношений между центральным и местными (провинциальными) бюджетами. Раньше только 30% провинций и городов перечисляли часть своих доходов и государственный бюджет, а 68% из них получали субсидии из госбюджета. Подобное иждивенчество, полученное в наследие от старой финансовой политики, было тяжелым бременем для государственного бюджета и одной из причин его дефицита. В настоящее время, за исключением нескольких горных районов и «бедных провинций», часть налога на добавленную стоимость, на с прибылей, налога на использование земли и природных ресурсов должна перечисляться в государственный бюджет по ставкам, установленным на ряд лет. Остальная часть и поступления сверх этого остаются в распоряжении местных бюджетов, которые уже не получают больше субсидии из Центра. Что касается сельскохозяйственного налога и других налогов и сборов местного значения, то в основном они остаются в распоряжении местных бюджетов. Исключение составляют только некоторые провинции сельскохозяйственной житницы страны в дельте Красной реки и реки Меконг.

Меры по ликвидации задолженности предприятий и хозяйственных организаций перед государственным бюджетом и между собой предусматривали погашение в определенные сроки должникам своих обязательств с помощью банковских кредитов и векселей, а также путем взаимозачетов. В случае невозможности удовлетворения предъявленных претензий(банкротства)банка получили право налагать секвестр на имущество и недвижимость должников. Эти меры позволили наладить систему межхозяйственных платежей, повысить дисциплину взаимных расчетов, освободить финансовые органы, а также хорошо работающие предприятия от лишнего бремени не зависящих от них долгов, выйти из состояния застоя производства и «цепной реакции долгов», что в конечном счете позволило ускорить хозяйственный оборот финансовых средств.

По мере увеличения доходов государственного бюджета были поставлены задачи оптимизации его расходов с целью повышения эффективности финансирования важнейших народнохозяйственных задач. Так, были четко определены первоочередные пусковые объекты капитального строительства (таковых семь: ГЭС Хуабинь на Черной реке, сверхвысоковольтная линия электропередачи Север-Юг, гидроэлектростанция на реке Хинь и реке Ияли в Центральном Вьетнаме, газопроводы с шельфа на берег в Южном Вьетнаме и др. ), а также приоритетные направления расходов на финансирование объектов с привлечением иностранных инвестиций и развитие высокоэффективных производств экспортной продукции. Привлечение бюджетных средств для покрытия непредвиденных расходов эксклюзивного характера допускается только с разрешением правительства в особом порядке.

Наряду с жестким режимом экономики государственных ресурсов усилена борьба с коррупцией и расточительством.

Национальным Собранием СРВ было принято решение преодолеть бюджетный дефицит не путем эмиссии денег, а главным образом за счет государственных займов и выпуска казначейских сертификатов и векселей. Поскольку иностранные кредиты в ближайшей перспективе будут тяжелым бременем для страны, важнейшей задачей является всемерная мобилизация всех внутренних накоплений, в том числе свободных средств у населения, и инвестиций вьетнамских эмигрантов. Национальным банком были повышены учетные ставки до разумных размеров, которые позволили в значительной мере увеличить сумму вкладов населения и хозяйственных организаций.

Несмотря на некоторую либерализацию системы валютных расчетов, Гостбанк еще крепко держит в своих руках важнейший инструмент для дальнейшего укрепления национальной валюты и экономного использования имеющихся в стране валютных средств. В настоящее время, как и раньше, все валютные операции и расчеты должны проходить через Государственный банк и его специализированные внешнеэкономические банки (Вьеткомбанк). Юридическим и физическим лицам не разрешается иметь валютные счета в иностранных банках и непосредственно вести расчеты с ними. Но теперь владельцы валютных счетов во Вьеткомбанке имеют полное право распоряжаться своими валютными средствами, например для импорта необходимых материально-технических средств и товаров, лишь бы у них были на это лицензии. Поощряется ввоз в страну любого количества иностранной валюты (с обязательной декларацией, если сумма превышает 3000 американских долларов), а ее вывоз допускается в пределах ввезенных сумм. Однако из-за ослабления контроля и борьбы с контрабандой на северных и юго-западных границах до недавнего времени из страны утекало большое количество твердой валюты и золота, которые нелегальным образом поступали от вьетнамских эмигрантов, а также иностранных туристов. Временный запрет на импорт целого ряда товаров и ужесточение борьбы с контрабандой в последнее время дали положительные результаты.

Таким образом, благодаря названным комплексным мерам доходы государственного бюджета за 1993г. увеличились на 30, 2% по сравнению с предыдущим годом, а его расходы на 26%. Несмотря на огромные расходы, дефицит государственного бюджета составил лишь половину того лимита, который разрешило Национальное Собрание. Объем выдачи кредитов Госбанка увеличился на 42% [25].

Сумма вкладов населения в банках и сберкассах выросла на 31% , а вклады хозяйственных организаций - на 87% по сравнению с 1992г. , в том числе вклады выросли на 40%.

Завдяки поліпшенню стану держбюджету та банківської діяльності рівень інфляції протягом 1993 р. знизився до 0,4–0,55 на місяць, що вважається цілком прийнятним. Якщо у 1992 р. курс в'єтнамського донга до американського долара становив 1400:1, то в 1993 р. — вже в межах 10500–11000:1. Зміцнився курс донга й щодо інших іноземних валют.

Одним із найважливіших моментів оновленого курсу розвитку В'єтнаму є послідовне заохочення приватного сектора при раціональному зміцненні державного й кооперативного секторів, які є основними елементами соціалістичної структури народного господарства.

У в'єтнамській економіці приватний сектор посідав важливе місце у виробництві та обігу, має величезний потенціал для забезпечення економічного зростання й зайнятості. Нині в приватному секторі економіки створюється близько 60% валового суспільного продукту та 70% національного доходу. За останніми даними обліку, у 1993 р. в країні налічувалося близько 400 тис. приватних господарських дворів, понад 42000 кооперативів, 1230 приватних компаній, 450 приватних виробничих підприємств, більше 100 приватних транспортних підприємств і 1,2 млн приватних торгових фірм і магазинів, у тому числі тих, що займаються туризмом і наданням послуг.

Питома вага приватного сектора в товарообігу країни у 1993 р. становила 70%, у сільському господарстві — близько 90%, на транспорті — 60%, а в промисловості — близько 30%. У приватному секторі працюють близько 27 млн, тоді як у державному секторі — лише 3 млн осіб [26].

Для сприяння розвитку приватного сектора та його державного регулювання у 1991–1992 рр. було ухвалено Закон про приватне підприємництво, Закон про компанію, Положення про приватні господарства, що мають статутний капітал нижче лімітованих нормативів, та інші законодавчі акти.

Загалом можна сказати, що останніми роками у В'єтнамі приватний сектор розвивається безболісно й навіть процвітає. Приватники користуються досить великою свободою в підприємництві, у виборі місця й сфери діяльності, у розпорядженні своїм капіталом (звісно, в рамках законодавства). Водночас можна відзначити й негативні явища, нездорові тенденції в його розвитку, а також чимало проблем, пов'язаних із прогалинами чинного законодавства.

Так, за винятком тих компаній, акціонерних товариств і товариств з обмеженою відповідальністю, які створені на основі Закону про приватне підприємництво та Закону про компанію, більшість приватних господарств не має статусу юридичної особи. Тому на відміну від перших на практиці вони завжди користуються рівними правами й відповідальністю. Банківські організації через недовіру не завжди надають їм пільгові кредити та розрахункові послуги. У деяких місцях приватним підприємцям доводиться долати великі труднощі й обмеження, пов'язані з бюрократизмом і дискримінацією з боку місцевої влади. Корумповані чиновники часто займаються щодо них вимаганням. Тому багато приватних підприємців, у тому числі в'єтнамські емігранти, хоча й мають значні капітали, великий досвід у бізнесі, міцні зв'язки з іноземними фірмами і, головне, бажання прикласти свої капітали та знання для розвитку в'єтнамської промисловості, так і не змогли розгорнути свою підприємницьку діяльність.

З іншого боку, приватні підприємці, користуючись свободою та підтримкою держави, часто намагаються ухилитися від обов'язків перед нею.

Багато з них не зареєструвалися або реєструвалися з вельми заниженим капіталом і оборотом, щоб взагалі не платити податки або платити за мінімальними ставками. У багатьох випадках вони, зареєструвавшись в одному виді діяльності, насправді займаються зовсім іншими, часом нелегальними.

За даними головного податкового управління Міністерства фінансів СРВ за 1993 р., держава недоотримала приблизно 40% від суми, що підлягає оподаткуванню. Щоправда, практика показує, що необхідно вибрати одну з двох альтернатив: з одного боку, якщо встановити раціонально прийнятні ставки податків, то можна значно розширити приватний сектор і отримувати не меншу суму податків від більшої кількості платників податків. До того ж виникає й більше робочих місць. З іншого боку, якщо податки є надмірно великим тягарем для приватників, то може вийти так, що буде "зарізана курка, що несе золоті яйця".

Протягом 1991–1992 рр. В'єтнам пережив "епідемію банкрутства" кредитних товариств і фондів. Скориставшись прогалинами в Законі про приватне підприємництво, зокрема відсутністю положення про банкрутство, багато фондів і фінансово-кредитних товариств стали в масовому порядку випускати акції та всілякого роду сертифікати й векселі [27]. Після того як у їхніх кишенях осіли багато мільярдів донгів, доларів і золото, їхні функціонери втекли за кордон, оголосивши себе "жертвами банкрутства". Така епідемія фінансово-кредитного шахрайства принесла великі втрати й біль багатьом довірливим людям, а також державним підприємствам і установам.

Враховуючи цей гіркий урок, для посилення державного контролю за діяльністю приватних і кооперативних господарств було видано Закон про господарський облік і статистику, обов'язковий для всіх підприємств і господарських організацій будь-якого економічного сектора. Було також доповнено й уточнено інші законодавчі акти, що визначають взаємини між господарськими організаціями різних секторів і державними фінансовими органами, порядок розв'язання спорів при виконанні господарських договорів, положення про державний арбітраж і третейський суд, порядок порушення позову тощо. Завдяки посиленню контролю й нагляду за фінансовим станом приватних підприємств і компаній на основі їхніх періодичних звітів і бухгалтерських балансів останнім часом вдалося значно скоротити втрати у сфері оподаткування та запобігти спробам нечесних підприємців чинити шахрайство й подібного роду дії.

Незважаючи на величезний потенціал капітальних коштів, досвід ведення бізнесу, "ноу-хау" у виробництві та можливості залучення нових технологій, приватні підприємці поки що вкладають лише незначну частину свого капіталу, і тільки в ті галузі, де можна отримувати високі прибутки. Так, із 3170 приватних господарств, зареєстрованих у м. Ханой на початку 1993 р., понад 2000 займаються торгівлею, у тому числі 1135 — торгівлею виробами з дорогоцінних металів і каменів. Лише 10% вклали капітал у виробництво продуктів народного споживання [28].

Досвід розвитку в'єтнамської економіки в колишні часи й останнім часом показав, що нерозумне зростання приватної, особливо дрібної, торгівлі веде до спекуляції та ринкового хаосу, отже, до здуття цін і дорожнечі (аж ніяк не на користь держави). Адже 60% суми недоотриманих податків припадає насамперед на дрібну торгівлю, разові торгові угоди, не кажучи вже про велику шкоду від контрабанди.

Тому потрібне поєднання економічних і адміністративних заходів, щоб спрямовувати сили й засоби приватного капіталу в розвиток тих галузей виробництва й транспорту, які дуже необхідні для формування прогресивної структури народного господарства та підвищення життєвого рівня в'єтнамського населення.

Що стосується державного й кооперативного секторів економіки, то після відмови від політики беззастережної підтримки й дотацій поки ніхто не заперечує їхньої ролі в ринковій економіці із соціалістичною орієнтацією. Однак треба подивитися правді в очі: за довгі роки соціалістичного будівництва допущено надмірне зростання державного й кооперативного секторів без належної турботи про їхню ефективність, і вони перетворилися на важкий тягар для держави. Вочевидь, настав час виправляти й цю помилку.

Після дозволу сімейної оренди в сільському господарстві й особливо після нового Закону про землю та землекористування селянам було надано право тривалого використання землі та лісових ділянок (як всенародної власності) з правом передачі їх у спадок. Форма управління в кооперативах, що залишилися, зазнала настільки докорінних змін, що можна говорити про розпад кооперативів або їхню еволюцію в приватні господарства. Відтоді як селяни стали справжніми господарями землі й могли після сплати податку повністю розпоряджатися плодами своєї праці, сільське й лісове господарство країни отримало значний розвиток: країна не тільки змогла обійтися без імпорту зерна, а й стала експортером рису. Що стосується державних підприємств, то після важких випробувань переходу до ринку й припинення державної дотації їх залишилося близько 7000, але в їхньому розпорядженні зосереджено майже 80% всенародного майна. Майже всі державні підприємства й компанії перейшли на повний госпрозрахунок і самофінансування з правом повного розпорядження довіреними їм основними фондами й оборотними коштами на умовах їхньої повної збереженості. Багато з них стали працювати краще, зуміли вийти зі стану застою й щороку збільшують відрахування до держбюджету, особливо ті, які вміють залучати іноземний капітал. Однак ще приблизно 40% державних підприємств працюють неефективно.

Тому для підвищення матеріальної зацікавленості працівників державних підприємств у поліпшенні їхньої діяльності було ухвалено рішення про проведення (поки що в дослідному порядку) акціонування. Згідно з указом прем'єр-міністра СРВ від 4 березня 1993 р., на семи державних підприємствах було продано акції в кредит своїм працівникам із терміном погашення протягом 5 років без нарахування відсотків, причому сума акцій для кожного не повинна перевищувати 3–5 млн донгів (тобто 10 місячних окладів). Наприклад, на заводі холодильного обладнання в м. Хошимін із загальним обсягом основних і оборотних фондів у 16 млрд донгів було продано в кредит 160 тис. акцій номінальною вартістю 100 тис. донгів. При цьому 30% акцій залишається в руках держави, 50% продано працівникам цього підприємства з урахуванням їхнього стажу роботи, а 20% решти акцій — стороннім працівникам і службовцям державних установ [29].

Спірною проблемою в цьому випадку є оцінка вартості основних фондів підприємства: як правило, колектив працівників хоче купити його дешевше, а держава — навпаки, оскільки розбазарювання народного надбання не відповідає її інтересам.

Інша невирішена проблема полягає в можливості перепродажу придбаних акцій. Трапляється, що старий робітник при виході на пенсію або хтось інший через збіг обставин хоче чи повинен поступитися цими акціями своїм друзям на заводі або поза заводом. Це викликає необхідність створення у В'єтнамі біржового ринку. Адже розвинена, добре налагоджена торгівля цінними паперами є необхідним атрибутом ринкової економіки.

Підвищення ефективності механізму захисту національних інтересів В'єтнаму потребує комплексного підходу, який охоплює як внутрішні, так і зовнішні чинники. Нижче розглянемо ключові напрями вдосконалення цього механізму.

3.1. Удосконалення нормативно-правової бази

Першочерговим завданням є приведення національного законодавства у відповідність до сучасних викликів і загроз. Це передбачає:

• оновлення та систематизацію нормативно-правових актів, що регулюють сферу національної безпеки;
• гармонізацію в'єтнамського законодавства з міжнародними стандартами та зобов'язаннями в рамках міжнародних договорів;
• посилення правових механізмів протидії новим загрозам, зокрема у сфері кібербезпеки та інформаційної безпеки.

3.2. Зміцнення інституційної спроможності

Ефективність захисту національних інтересів значною мірою залежить від інституційної спроможності відповідних органів. Основними заходами тут є:

1. підвищення кваліфікації кадрів, залучених до сфери національної безпеки;
2. удосконалення механізмів міжвідомчої координації та взаємодії;
3. впровадження сучасних технологій та інформаційно-аналітичних систем для своєчасного виявлення й реагування на загрози.

3.3. Активізація зовнішньополітичного виміру

Захист національних інтересів В'єтнаму неможливий без активної та збалансованої зовнішньої політики. У цьому контексті важливо:

• розширювати стратегічне партнерство з ключовими міжнародними акторами;
• поглиблювати участь у багатосторонніх регіональних та глобальних структурах;
• використовувати дипломатичні інструменти для просування та захисту національних інтересів на міжнародній арені.

3.4. Посилення економічної складової

Економічна безпека є фундаментом національної безпеки загалом. Для її зміцнення необхідно:

• диверсифікувати зовнішньоекономічні зв'язки та зменшити залежність від окремих ринків;
• розвивати внутрішній виробничий потенціал і підвищувати конкурентоспроможність національної економіки;
• забезпечувати енергетичну та продовольчу безпеку країни.

3.5. Розвиток інформаційно-комунікаційної складової

У сучасних умовах інформаційний простір стає одним із ключових полів боротьби за національні інтереси. Відповідно, доцільно:

• посилювати захист національного інформаційного простору від зовнішніх впливів;
• розвивати власні медіаресурси та інформаційно-аналітичні платформи;
• формувати позитивний імідж країни на міжнародній арені.

Таким чином, підвищення ефективності механізму захисту національних інтересів В'єтнаму вимагає системних зусиль за всіма зазначеними напрямами, що дозволить країні адекватно відповідати на сучасні виклики та загрози.

3.1. Реализация национальных интересов Вьетнама в двухсторонних торгово-экономических отношениях

В 1986 году произошёл крутой поворот во внешнеэкономической стратегии страны. Он был вызван поиском новых путей использования внешнего фактора в социально-экономическом развитии, что диктовалось прежде всего крахом социалистического лагеря, а также переосмыслением как собственного опыта, так и опыта государств региона, переходивших к рыночной экономике. Ключевыми направлениями экономической реформы во Вьетнаме после 1986 года стали либерализация внешнеэкономических связей, развитие экспортных отраслей и расширение внешнеторговой деятельности со всеми странами мира. Это дало толчок активизации внешнеэкономических связей Вьетнама с региональными партнёрами и диверсификации внешней торговли. Наряду с внешней торговлей, занимающей ведущее место во внешнеэкономических связях страны, активизировалось привлечение иностранного капитала, что стало решающим фактором в формировании экспортно ориентированной стратегии развития.

В ходе реформы Вьетнам добился существенных успехов в преодолении прошлого экономического застоя, подъёме жизненного уровня и повышении своих позиций в мировом рынке (МР). Только за последнее десятилетие ВВП увеличивался в среднем на 8% в год.

Наряду с тем и улучшается жизненный уровень населения: за 1990-2000 гг. ВВП в расчёте на душу населения возрос в два раза. Инфляция, достигавшая до 1986 г. более чем 700%, то к концу 1990-х гг. снизилась менее 5% в год. Страна достигла самообеспеченности продовольствием и, более того, стала одним из крупнейших экспортёров риса в мире (после Таиланда). Вьетнам все активнее участвует в международном и разделении труда, что подтверждается повышением его коэффициентов экспортной квоты: с 7,3 в 1985 г. до 57,2% в 2000 г.[30] Сегодня, хотя ещё сохраняется сырьевая направленность экспорта, во Вьетнаме набирает силу тенденция изменения позиций в международной специализации: доля сырьевых товаров постепенно сокращается при росте доли продукции обрабатывающей промышленности, прежде всего трудоёмкой продукции.

Изменение сущностного подхода к вопросам национальной безопасности, своего рода "экономизация" внешнеполитического мышления подтолкнули вьетнамское руководство к осуществлению двух кардинальных акций, которые обеспечили успешное продвижение реформ внутри страны и заметное улучшение международного имиджа Вьетнама. Во-первых, вся деятельность вьетнамской дипломатии была подчинена единой стратегической задаче — всемерно способствовать решению экономических задач обновления, скорейшему преодолению социально-экономического кризиса, обеспечению непрерывного экономического подъёма, активной интеграции Вьетнама в мирохозяйственной связи. На VIII съезде КПВ было решено, что главной внешнеполитической задачей становится "создание максимально благоприятных международных условий для всемерной интенсификации социально-экономического развития, индустриализации и модернизации страны, в целях служения делу строительства и защиты Отечества".

Во-вторых, были внесены существенные коррективы в военную доктрину и военную политику Ханоя. Вслед за выводом в 1989 г. всех вьетнамских войск из Камбоджи, а затем и из Лаоса, где они находились по условиям "договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи", началось плановое сокращение всех вооружённых сил СРВ (прежде всего сухопутных); их численность к 1996 г. была доведена до 572 тыс. человек, т.е. уменьшена практически в 2 раза по сравнению с серединой 70-х годов3. Общенациональная конференция КПВ (январь 1994 г.) одобрила новую военную доктрину социалистического Вьетнама "на этапе обновления и модернизации" [31]. Специалисты оценили её как сугубо оборонительную, основанную на принципе разумной достаточности военного потенциала и численности вооружённых сил. Эти действия вьетнамского руководства получили весьма положительную оценку как важный и своевременный вклад Ханоя в укрепление безопасности в Юго-Восточной Азии, создание здесь атмосферы взаимного доверия и согласия, что не могло не способствовать укреплению позиций Вьетнама в регионе.

Второй наиболее важной составляющей нового внешнеполитического курса Ханоя стала целенаправленная регионализация внешнеполитических акцентов и приоритетов. Длительное время в прошлом — как до, так и после воссоединения — Вьетнам ориентировался в своей политике то на одну, то на другую великую державу. Находясь географически в ЮВА, где в 60-70-х годах набирали обороты процессы интеграции и поисков региональной общности, Вьетнам, в силу разных причин, в том числе и по своей вине, оказался за пределами этих процессов, что, естественно, отрицательно сказалось как на его позициях в регионе, так и на экономическом развитии.

Чтобы получить более полное представление о достижениях нового внешнеполитического курса Вьетнама, рассмотрим в отдельности его отношения с ведущими государствами и политико-экономическими объединениями объединениями.

Вьетнам-Китай. Для внешней политики Вьетнама его гигантский сосед был и остаётся доминирующим фактором. Предпринимавшиеся порой Ханоем попытки проводить конфронтационную политику в отношении Пекина неизменно оборачивались серьёзным ущербом для национальных интересов Вьетнама. Особенно наглядно и драматично это проявилось в период 70-80-х годов, пиком которых стала 30-дневная пограничная война между КНР и СРВ в феврале-марте 1979 г.

Исходной позицией столь длительного противостояния явилась, как известно, полная поддержка Ханоем КПСС в её конфликте с КПК. Горючим материалом для разгоравшейся конфронтации, как представляется, стало также объединение Вьетнама в 1975 г. В нём китайские лидеры усмотрели опасность появления в "подбрюшье Китая" сильного недружественного государства, опасного соперника в борьбе за влияние в Индокитае и ЮВА, за спиной которого стоял СССР .

Как показали события, эти опасения оказались для Пекина далеко не беспочвенными. Через три года после объединения Вьетнама его вооружённые силы вторглись в Камбоджу и свергли одиозный, осуждаемый международным сообществом, но являвшийся преданным союзником Китая полпотовский режим. Камбоджийская проблема на многие годы стала главным политическим раздражителем во вьетнамо-китайских отношениях.

Пока существовала мощная военно-политическая поддержка со стороны СССР, а в среде вьетнамской политической элиты преобладали идеи создания "социалистического союза" трёх стран Индокитая, Ханой не проявлял особой активности в поисках путей примирения с Пекином. Однако к середине 80-х годов ситуация угрожающе измс нилась: под тяжестью "камбоджийского бремени" во Вьетнаме усугубился социально экономический кризис; с началом перестройки в СССР резко пошла на спад его помощь СРВ; слабость международных позиций, отсутствие нормальных отношений с двумя великими державами — США и Китаем — становились все более невыносимыми для нормальной жизнедеятельности страны [32].

Понятно, что в этих условиях стержневым пунктом внешнеполитической программы СРВ становится курс на ускоренную нормализацию отношений с Китаем. В середине 1986 г. Ханой заявил о готовности к переговорам с КНР "в любое время, в любом месте, на любом уровне", с тем чтобы "выработать приемлемое для обеих сторон решение и как можно скорее восстановить дружбу между народами двух стран". Национальное собрание СРВ упразднило из конституции страны скандальный с точки зрения Пекина, тезис о "противодействии китайскому гегемонизму". Вывод вьетнамских войск из Камбоджи в 1989 г., принятие Ханоем и Пекином мирного плана ООН о всеобъемлющем урегулировании камбоджийской проблемы придали начавшемуся процессу стремительный и необратимый характер. В ноябре 1991 г. в ходе визита До Мыоя в Пекин было торжественно объявлено о полной формальной нормализации отношений между СРВ и КНР.

Дальнейшие события показали, что на нынешнем, сложном этапе исторического развития, особенно в условиях крушения европейского социализма, Ханой придаёт первостепенное, даже стратегическое значение укреплению разносторонних связей с КНР. Торгово-экономическое и политическое сотрудничество двух стран стремительно наращивает обороты. Обе стороны настойчиво убеждают самих себя и международную общественность в том, что не может быть речи о возврате к прежней тесной дружбе 50-60-х годов (тогда её даже уподобляли единству "между зубами и губами"). Однако логика развития неумолимо подталкивает их ко все большему сближению, В основе этой тенденции лежат вполне понятные объективные факторы — весьма близкие политико-идеологические позиции КПВ и КПК, практически идентичные по содержанию обновленческие реформы в обеих странах, а также, по-видимому, самое главное — стремление к солидарности единомышленников в условиях кризиса мирового социализма.

Вместе с тем ряд факторов исторического и политического плана осложняют и сдерживают начавшийся процесс сближения. Наиболее серьёзным из них представляется территориальный спор о двух группах островов в Южно-Китайском море — Парасельских и Спратли. Исторически этот конфликт с самого начала приобрёл и в определённой степени продолжает сохранять характер прямого противоборства между Китаем и Вьетнамом. Чётко прослеживаются две его фазы.

Парасельские острова, расположенные наиболее близко к Вьетнаму, до 1954 г. находились под контролем Французского Индокитайского союза, а после ухода Франции — "Республики Южный Вьетнам". В 1974 г., воспользовавшись агонией сайгонского режима, Пекин провёл крупную военно-десантную операцию, в результате которой установил контроль над теми из них, где находились сайгонские войска.

В тот период Ханой вынужден был воздержаться от публичного осуждения акции Пекина, так как многолетняя борьба за воссоединение страны вступила в решающую фазу и Ханой нуждался в сохранении хотя бы внешне добрых отношений с Пекином. Однако в политических кругах и среди населения Северного Вьетнама, чему автор сам был свидетелем, протест был массовым и весьма бурным, а смысл его сводился к тому, что вьетнамский народ никогда не смирится с потерей исторически принадлежащих ему Парасельских островов и после воссоединения страны начнёт борьбу за их возвращение.

На протяжении двух следующих десятилетий, прошедших под знаком резкого ухудшения вьетнамо-китайских отношений, обе стороны вели активную "психологическую войну", используя любой повод для обоснования своих претензий на Параселы. Однако постепенно эта тема в их полемике стала затухать и отходить на второй план. В Пекине исходили из того, что вопрос о принадлежности Парасельских островов "решён окончательно", тогда как в Ханое, по-видимому, отдавали себе отчёт в том, что в обозримом будущем вряд ли удастся восстановить над ними свою власть [33].

В конце 80-х годов началась вторая фаза территориального спора, но центром его стал архипелаг Спратли. Если принадлежность Парасел оспаривается только Вьетнамом и Китаем, то претензии на "совладение" или "совместное освоение" архипелага Спратли предъявляют практически все государства АСЕАН, а также Тайвань. Что касается контроля "де-факто", то до 1988 г. китайских гарнизонов здесь вообще не было: около 25 островов и атоллов контролировал Вьетнам, 8 — Филиппины, 3 — Малайзия, 1, самый крупный остров, Тайпиндао, — Тайвань.

Это обстоятельство, видимо, весьма беспокоило Пекин, и там решили водрузить китайский флаг в зоне архипелага, отстоящего весьма далеко от континентального Китая. В марте 1988 г. китайские ВМС в ходе скоротечного боя потопили один вьетнамский корабль, экипаж которого — 77 человек — погиб, и установили контроль над шестью атоллами Спратли, получив опорный плацдарм для дальнейших действий. В мае 1992 г. китайские военные десанты были высажены ещё на нескольких атоллах, доведя число контролируемых Китаем островов архипелага Спратли до девяти. Несколько ранее, в феврале, 1992 г., Пекин попытался подвести юридическую базу под свои притязания на спорные острова Южно-Китайского моря: Всекитайское собрание народных представителей приняло закон о национальных территориях, согласно которому "острова Парасельские (Сишацюньдао) и Спратли (Наньшацюньдао) являются частью территории КНР и включены в провинцию Хайнань" [34].

С учётом того, что Китай взял на вооружение "тактику шелковичного червя", постепенно, шаг за шагом расширяя своё присутствие в зоне архипелага, не отказываясь при этом и от силовых методов, Ханой предпринял усилия, чтобы договориться с Пекином о неком модус-вивенди и о том, чтобы решать спорные вопросы только политическими методами.

В октябре 1993 г. в Пекине был подписан совместный документ о принципах урегулирования пограничных проблем между СРВ и КНР. В нём определено поэтапное решение пограничных проблем, включая три основных компонента: вопрос о сухопутной границе, о линии разграничения в Тонкинском заливе, о линии разграничения в Южно-Китайском море. Стороны обязались "руководствоваться нормами международного права при решении пограничного спора, воздерживаться от любых односторонних шагов, способных осложнить ситуацию, а также от применения силы" [35].

Однако, несмотря на достигнутые договорённости, обе стороны продолжают словесную дуэль и "подкрепляют" свои претензии на острова путём привлечения иностранных фирм к поискам и добыче нефти в спорных районах. Более того, в марте 1997 г. китайская сторона направила нефтяную платформу с двумя буксирами для проведения поисковых работ в особой экономической зоне Вьетнама, всего в 55 милях от вьетнамского побережья, что, естественно, вызвало взрыв негодования во вьетнамских средствах массовой информации и очередную ноту протеста МИД СРВ. Представляется маловероятным, что Ханой решится в обозримом будущем из-за территориального спора пойти на риск военного столкновения с Китаем. Это свело бы на нет его многолетние усилия по нормализации отношений с Китаем и лишило бы основного на нынешнем витке истории политико-идеологического соратника, в чём он жизненно заинтересован. Пекин же, напротив, периодически демонстрирует мускулы, весьма активно и демонстративно наращивает свой военный потенциал в спорной зоне. Не стоит забывать высказывание министра иностранных дел КНР Хуан Хуа, который ещё в 1965 г. заявил: "Когда придёт время, мы возьмём архипелаг Спратли, и для этого не понадобится никаких переговоров". Словом, Китай для Ханоя нечто вроде известного персонажа древних вьетнамских сказок — дракон о двух головах: основной и самый близкий идеологический союзник, но и наиболее вероятный в обозримом будущем военный противник.

Вьетнам — АСЕАН. В течение двух десятилетий с момента создания АСЕАН в 1967 г. отношения Вьетнама с этой региональной организацией развивались в настороженно-враждебном русле, к чему у обеих сторон были объективные основания. В 70-е и, особенно, в 80-е годы в политических кругах АСЕАН Вьетнам воспринимался как государство, от которого исходила вполне реальная и серьёзная военная угроза. Во-первых, оно располагало слишком крупным военным потенциалом (четвёртой по численности армией в мире после КНР, СССР, США), далеко не адекватным своим размерам и экономико-политической роли. Во-вторых, вторжение вьетнамской армии в Камбоджу в декабре 1978 г., хотя оно и мотивировалось Ханоем как мера вынужденная, направленная на спасение камбоджийского народа от полпотовского геноцида и осуществляемая в рамках "индокитайского треугольника", являющегося сферой особых национальных интересов Вьетнама, вызвало серьёзное беспокойство стран — участниц АСЕАН. Они полагали, что нельзя исключать такого эвентуального сочетания факторов, при которых эта военная машина может быть использована Ханоем и за пределами "индокитайского треугольника", например против Таиланда, не отделённого от Вьетнама морем, как остальные страны АСЕАН [36].

В свою очередь Ханой вполне обоснованно рассматривал АСЕАН как враждебную национальным интересам Вьетнама региональную группировку, поскольку она политически поддержала вооружённую интервенцию США против Вьетнама, а некоторые её члены (Таиланд, Филиппины) даже приняли непосредственное участие в этой войне на стороне США. Кроме того, АСЕАН стала инициатором международной кампании осуждения вьетнамской операции в Камбодже.

Следует отметить, что Ханой неоднократно предпринимал попытки добиться взаимопонимания и взаимодействия с АСЕАН. Так, ещё в 1976 г., после воссоединения страны, правительство СРВ обнародовало программу из четырёх пунктов — своего рода "кодекс регионального сосуществования", — которая в большей части своих положений перекликалась с основополагающими статьями асеановского Договора о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии. Тогда эти шаги Вьетнама нашли отклик со стороны АСЕАН, что выразилось прежде всего в том, что в течение 1976 г. все члены АСЕАН признали СРВ, а затем единодушно проголосовали за её приём в ООН и ряд других международных организаций. Но начавшийся было процесс сближения оказался прерван вторжением вьетнамских войск в Камбоджу.

Однако и в ходе наступившего затем "конфронтационного десятилетия" тенденция к поискам взаимопонимания между социалистическими странами Индокитая, с одной стороны, и АСЕАН — с другой, не угасла, а по достижении урегулирования камбоджийского конфликта стала быстро реализовываться. Уже на следующий день после подписания Парижского соглашения по Камбодже состоялся первый официальный визит премьер-министра СРВ Во Ван Киета в Индонезию, Таиланд и Сингапур. Лейтмотивом этого визита стало заявление Ханоя о желании "забыть прошлое -думать о будущем", что было с одобрением встречено в политических кругах стран АСЕАН.

В январе 1992 г. в Сингапурской декларации страны АСЕАН выразили решимость развивать новые отношения дружбы и сотрудничества со странами Индокитая, обязались принять активное участие в международной программе по восстановлению и экономики. В июле 1992 г. Вьетнам и Лаос официально присоединились к Балийскому договору и получили в АСЕАН статус "постоянных наблюдателей". В июле 1995 г. на Брунейском совещании министров иностранных дел Вьетнам был официально принят в АСЕАН в качестве полноправного члена. Переход Вьетнама и АСЕАН от конфронтации к сотрудничеству следует расценивать как одно из важнейших событий современной политической истории ЮВА, которое вносит кардинальные изменения в конфигурацию сил в регионе.

Обе стороны отдавали себе отчёт в том, что при реализации такого решения придётся примириться с неизбежными издержками и трудностями. Для Ханоя — это, во-первых, определённые ограничения во внутренней и внешней политике, накладываемые обязательствами в рамках асеановского "кодекса поведения", во-вторых, вполне реальная угроза экономической экспансии со стороны гораздо более развитых стран АСЕАН. Для АСЕАН — это, в политическом плане, опасность превращения Вьетнама в ещё один (помимо Индонезии и Таиланда) "центр силы" в рядах группировки и вынесение на региональный уровень факторов территориального вьетнамо-китайского конфликта; в экономическом плане — взваливание на себя серьёзного финансового бремени по развитию отсталой вьетнамской экономики и её интеграции в хозяйственные связи стран-членов Ассоциации.

Вместе с тем представляется, что достаточно серьёзные проблемы, возникшие в связи с вступлением Вьетнама в АСЕАН, значительно перекрываются имеющимися и будущими выгодами для альянса. После распада СССР Вьетнам впервые в своей новейшей истории оказался в крайне опасной для себя ситуации — без военно-политической поддержки какой-либо из великих держав, как это было в недавнем прошлом. В лице АСЕАН, которую, на мой взгляд, можно в определённом смысле рассматривать как коллективную державу, Ханой рассчитывает обрести мощного политического союзника. Результаты деятельности АСЕАН по урегулированию камбоджийского конфликта показали, что её поддержка может быть весьма эффективной. Кроме того, в интеграции с АСЕАН Вьетнам видит возможность подключиться к набравшему обороты механизму хозяйственного развития, в короткие сроки преодолеть экономическое отставание и с положительными итогами войти в XXI век.

Для АСЕАН выгоды тоже очевидны. В первую очередь речь идет о факторе региональной безопасности. С одной стороны, ей будет проще держать под контролем военную политику интегрированного Вьетнама, хотя военной угрозы он для нее уже не представляет. С другой — после исчезновения в регионе военного присутствия США и СССР странам АСЕАН приходится все внимательнее следить за КНР и Японией, которые становятся новыми главными источниками вызовов их внешней безопасности. Присоединение к АСЕАН Вьетнама — второго после Индонезии государства по численности населения, к тому же располагающего крупным военным потенциалом, — заметно смещает баланс сил в этой части Азии в пользу АСЕАН. Об этом политики стран группировки говорят открыто. Филиппинский парламентарий Эрнесто Геррера, например, заявил, что вступление Вьетнама в АСЕАН "будет способствовать укреплению возможностей Ассоциации в нейтрализации угроз миру в регионе", поскольку Вьетнам "проводит независимую дипломатию, политику неприсоединения и располагает мощными вооруженными силами" [37].

Не менее весомы для АСЕАН и экономические мотивы. Уже сейчас Вьетнам превращается в один из самых перспективных в регионе рынков потребления товаров и капиталов развитых стран АСЕАН. Хозяйственные связи Вьетнама с этими странами АСЕАН достигли к настоящему времени весьма высокого уровня. В 1996 г. на долю стран АСЕАН приходилось более 25% вьетнамского экспорта и около 20% объема иностранных капиталовложений во вьетнамскую экономику. Наиболее развитые страны АСЕАН — Сингапур, Малайзия, Таиланд — входят в десятку основных торговых партнеров и инвесторов Вьетнама.

Политический эффект присоединения Вьетнама к странам АСЕАН проявился не сразу, поскольку для их взаимной "притирки" требовался длительный период времени. Однако в Ассоциации с удовлетворением отмечают, что решимость Вьетнама стать полноправным членом АСЕАН стала своеобразным толчком для других стран региона, пока находящихся вне ее рамок. В результате в 1997 г. членами АСЕАН стали Лаос и Мьянма, на стадии рассмотрения — заявка Камбоджи, прием которой — лишь вопрос времени.

Тем самым открылся путь к полномасштабной реализации асеановской идеи региональной общности и созданию единой Юго-Восточной Азии. Как заявил генеральный секретарь АСЕАН Дато Аджит Сингх, "если первой и главной целью АСЕАН является обеспечение мира и стабильности в регионе, то вторая цель — объединить в асеановской семье все десять стран ЮВА. Это было прекрасной мечтой наших отцов-основателей, и сегодня эта мечта становится реальностью" [38].

Присоединение Вьетнама к АСЕАН, кроме того, позволило решить важнейшую политическую задачу — превращение ЮВА в безъядерную зону, которую лидеры группировки выдвинули еще в 1984 г. На V Конференции глав государств и правительств стран АСЕАН (Бангкок, декабрь 1995 г.) был наконец подписан Договор о безъядерной зоне в ЮВА. Эта политическая акция, имеющая большое международное значение, является важнейшим звеном в практической реализации известного асеановского лозунга ЗОПФАН — о превращении ЮВА в зону мира, свободы и нейтралитета.

Участники Бангкокской конференции решили провести следующую встречу на высшем уровне в Ханое. Это решение подтверждает признание важной региональной роли Вьетнама и политической значимости его вступления в АСЕАН.

Членство Вьетнама в АСЕАН, открывшее перед страной огромные, еще трудно поддающиеся оценке возможности, вызвало чувство эйфории в кругах вьетнамской политической элиты. Однако местная печать все чаще акцентирует внимание и на серьезных испытаниях, которые Вьетнаму предстоит выдержать в процессе интеграции в асеановские структуры и которые объясняются как значительным разрывом в уровнях экономического развития Вьетнама и большинства стран АСЕАН, так и особенностями его общественно-политического режима.

В ряду экономических задач одна из наиболее сложных — присоединение СРВ к асеановской Программе таможенных преференций (АФТА). Все ее участники должны к 2003 г. полностью отменить либо значительно снизить таможенные пошлины на тысячу наименований товаров. Вьетнам уже заявил о присоединении к АФТА и представил список из 857 товаров, на которые готов отменить пошлины, — в основном это сырье, материалы, технологическое оборудование; в этих товарах вьетнамская экономика испытывает крайнюю нужду. Вместе с тем, стремясь защитить свой рынок от наплыва товаров из развитых стран АСЕАН, Ханой был вынужден обнародовать и список товаров, на которые он временно либо вообще не сможет ликвидировать или заметно снизить таможенные пошлины.

Вьетнам — развитые страны Запада и Япония. Формулируя новый внешнеполитический курс, руководство КПВ поставило перед своей дипломатией в качестве одной из приоритетных задачу активизировать поиски путей развития и углубления сотрудничества с развитыми державами и "мировыми политико-экономическими центрами", прежде всего с США, Японией, Европейским Союзом, чтобы укрепить международные позиции Вьетнама и усилить приток иностранных инвестиций. Сегодня можно констатировать, что и на этом важном направлении Ханою сопутствует явная удача [39].

В 1964 г. Соединенные Штаты ввели торгово-экономическое эмбарго против Северного Вьетнама, распространив его в 1975 г., после падения Сайгона, на весь Вьетнам. Эта акция не только затормозила процесс нормализации вьетнамо-американских отношений, но и стала серьезным препятствием на пути масштабного проникновения иностранного капитала на вьетнамский рынок, лишила Вьетнам кредитов международных финансовых организаций.

В качестве основных предварительных условий отмены эмбарго Вашингтон потребовал от Ханоя активизации поиска пропавших в ходе войны во Вьетнаме американских граждан и вывода вьетнамских войск из Камбоджи. К началу 90-х годов Ханой не только выполнил эти условия, но и немало сделал в психологическом плане, чтобы помочь США избавиться от синдрома военного поражения. К этому времени и в США, особенно в деловых кругах, стали все настойчивее говорить о том, что американский капитал рискует остаться вне борьбы за емкий вьетнамский рынок. В результате в феврале 1994 г. администрация Клинтона решила отменить эмбарго, а в августе 1995 г. в ходе знаменательного для обеих стран визита в Ханой госсекретаря США У. Кристофера было подписано соглашение о восстановлении дипломатических отношений в полном объеме.

Американский капитал получил возможности массированного проникновения во Вьетнам, тем более что, по заключениям специалистов, правительство СРВ предусмотрительно "зарезервировало" для американских компаний зоны действия в экономике страны. В первые же годы после нормализации отношений оно выдало фирмам США лицензии на реализацию инвестиционных проектов на сумму в 1,2 млрд. долл. В 1997 г. во Вьетнаме в той или иной форме действовали более 400 американских компаний и банков. По некоторым оценкам, в ближайшее пятилетие объем операций американского капитала может превысить здесь 10 млрд. долл.

При всем том, что правительство Японии в своей вьетнамской политике всегда действовало с оглядкой на Вашингтон, оно не препятствовало частному японскому капиталу внедряться в эту страну. В результате к 1997 г. Япония превратилась в самого крупного торгового партнера, кредитора и инвестора Вьетнама. Только в 1992-1996 гг. она предоставила СРВ в рамках ОДА (Официальной помощи развитию) 3,2 млрд. долл., гарантировала, как и другим странам АСЕАН, режим наибольшего благоприятствования в торговле, в результате чего в 1996 г. объем вьетнамо-японского товарооборота составил 3 млрд. долл. В январе 1997 г. в ходе визита премьер-министра Японии Р. Хасимото было объявлено о предоставлении Вьетнаму льготного кредита в 736 млн. долл. [40] Наряду с разработкой экономических проектов японцы приступили к выполнению крупных программ в области культурных связей, образования, здравоохранения, подготовки кадров.

Весомых успехов добилась вьетнамская дипломатия на европейском направлении. В феврале 1996 г. парламент ЕС ратифицировал Соглашение о сотрудничестве между СРВ и Европейским Сообществом — первый такого рода политический документ, заключенный со страной ЮВА. Одна из целей соглашения — "способствовать развитию отношений с Вьетнамом на качественно новом, более высоком уровне", чтобы активно содействовать переводу его экономики на рыночные рельсы. Соглашение предусматривает сотрудничество в финансовой и экономической областях, содействие инвестициям из стран-членов ЕС, взаимное открытие рынков и т.п.

Следует отметить и отнести в актив вьетнамского руководства тот факт, что, активизируя разносторонние связи с СРВ, западные державы как бы "выводят за скобки" факт сохранения у власти в Ханое однопартийного коммунистического режима, приверженного идеям марксизма-ленинизма и социалистической ориентации. Вместе с тем в документе, подписанном ЕС и СРВ, сказано: "Уважение прав человека и демократических принципов является основой этого Соглашения и составляет важный элемент Соглашения". В Ханое расценили эту формулировку как признание европейскими демократиями того, что во Вьетнаме на деле соблюдаются указанные принципы.

Вьетнам — Россия. Ныне российско-вьетнамские отношения перестали иметь и для Москвы, и для Ханоя приоритетный характер. Тем не менее именно вьетнамской дипломатии пришлось приложить максимум усилий, настойчивости и выдержки, чтобы сохранить их на оптимальном уровне, отвечающем долгосрочным интересам обеих стран.

СССР рассматривал Вьетнам в системе своих внешнеполитических интересов в значительной степени сквозь призму противостояния вначале с США, а затем и с Китаем. Такой подход обусловил неоправданную гиперболизацию значения Вьетнама, возведение его в ранг "стратегического союзника". Экономическое сотрудничество с этой страной было крайне несбалансированным, весьма убыточным для СССР и, естественно, воспринималось определенной частью политической элиты нашей страны как неоправданное бремя, от которого надо скорее избавиться. Определенную негативную роль в отношениях между Ханоем и Москвой сыграло наличие в России примерно 50-тысячной вьетнамской общины, состоящей в основном из рабочих, прибывших в СССР по межправительственному соглашению 1981 г. и оставшихся ныне как бы не у дел.

В 1990-1991 гг. началось постепенное свертывание всех связей с Вьетнамом, приобретшее после распада СССР обвальный характер. В течение первой половины 90-х годов российско-вьетнамские отношения находились в состоянии, близком к коллапсу.

Однако постепенно, благодаря прежде всего (но не только) усилиям Ханоя, долгосрочные интересы обеих стран стали брать верх над временными трудностями. В результате подписания в 1994 г. Договора об основных принципах сотрудничества между СРВ и РФ, а также вытекающего из него пакета соглашений — о стимулировании и защите инвестиций, об избежании двойного налогообложения, о торгово-экономическом сотрудничестве и др. — был заложен необходимый юридический фундамент для восстановления и развития российско-вьетнамских связей в новых условиях.

Несмотря на очевидную смену внешнеполитических приоритетов, Вьетнам сохраняет несомненный интерес к продолжению сотрудничества с Россией. В ней вьетнамские лидеры видят прежде всего внерегиональную державу, которая, в силу своего определенного военно-политического и экономического веса, может оказаться весьма полезной для "балансировки" отношений Вьетнама с США, Китаем, Японией, добивающимися ныне усиления своего влияния на Индокитайском полуострове [41].

Несмотря на переживаемые Россией трудности, сотрудничество с ней сохраняет для вьетнамцев привлекательность и в экономическом плане. Вьетнамская экономика, по всей видимости, будет какое-то время нуждаться в обновлении и ремонте технического оборудования советского производства в промышленности, энергетике, на транспорте. Особенно в этом заинтересована вьетнамская армия, примерно на 90% укомплектованная советским вооружением. Сохраняет для Вьетнама интерес и научно-технический потенциал России. За последние годы подписаны соглашения о реализации более 20 проектов сотрудничества, по которым СРВ использует российские высокие технологии в энергетике, биологии, производстве новых материалов и др.

Весьма существенной для долговременного торгово-экономического сотрудничества двух стран стала проблема 9-миллиардного (в переводных рублях) вьетнамского долга, доставшегося России в наследство от СССР. Для решения этой проблемы важно выработать такие формы погашения долга, которые не оказались бы непосильным бременем для Вьетнама, но стали дополнительным импульсом к развитию двусторонних связей. Правительство СРВ выступило с инициативой постепенного погашения своего долга поставками в Россию потребительских товаров и продовольствия. С 1993 г. этот механизм начал действовать и в целом, несмотря на ряд сбоев и взаимных неувязок, показал свою перспективность. Идут поиски и других форм, среди которых одной из наиболее перспективных представляется осуществление реинвестирования части долга в форме долевого взноса российской стороны в уставный капитал совместных предприятий.

По данным на 1997 г., во Вьетнаме и России действуют 29 совместных предприятий, крупнейшим из которых является "Вьетсовпетро" — в 1991-1997 гг. им добыто 50 млн. т нефти, благодаря чему российская казна получила сотни миллионов долларов прибыли. Сотрудничество подкрепляется тем, что десятки тысяч вьетнамских экономистов, управленцев, производственников, получивших образование в СССР, выдвигаются ныне в высшие эшелоны власти и на передовые позиции в экономике своей страны. Эти люди в большинстве своем питают симпатии к России и выступают за сохранение оптимального уровня сотрудничества с нею. В широких кругах вьетнамского общества все еще живы чувства признательности к нашей стране за помощь вьетнамскому народу в его длительной борьбе за национальное освобождение.

Анализ выступлений руководящих деятелей КПВ и публикаций вьетнамской печати показывает, что Вьетнам с оптимизмом оценивает перспективы отношений с Россией. Вьетнамское руководство исходит из того, что Россия как евразийская держава учитывает постепенное смещение вектора мирового развития в Азиатско-Тихоокеанский регион и возрастание роли Вьетнама — страны, занимающей важное геополитическое положение на границе Тихого и Индийского океанов, второй в ЮВА по численности населения, страны с динамично развивающейся и быстро встраивающейся в региональные хозяйственные связи экономикой.

Вьетнам уже не раз озадачивал специалистов по политическому прогнозированию. В прошлом ему неоднократно предрекали поражение в войнах с гораздо более могучими противниками, но он выходил из них победителем. В наше время, особенно в связи с крахом социалистического лагеря и распадом СССР, многим виделась экономическая катастрофа Вьетнама. Однако и этого не произошло. Вьетнам явил редкий пример того, как в крайне тяжелых условиях можно добиться максимально продуктивного сочетания внутренних национальных усилий с рациональной, эффективной внешнеполитической стратегией. В результате всего за несколько лет Вьетнам из регионального "возмутителя спокойствия" превратился в желанного и достойного партнера, с которым не только можно, но и необходимо развивать многоплановое и взаимовыгодное сотрудничество. Об этом ярче всего говорит тот факт, что за десять лет реализации политики дой мой общий объем иностранных инвестиций во Вьетнаме достиг весьма внушительной для небольшой страны цифры — почти 30 млрд. долл. Опыт Вьетнама является, на мой взгляд, весьма поучительным не только для многих развивающихся стран, но и для постсоциалистических государств, возникших на территории бывшего СССР и Восточной Европы.

Анализируя первые экономические достижения Вьетнама в последние годы 20-ого века, следует отметить следующие особенности:

Во-первых, развитие экономики и внешней торговли Вьетнама основывалось на основных факторах производства (природные условия и ресурсы, а также неквалифицированная рабочая сила), т.е. главными факторами включения Вьетнама в МРТ являются природные и трудовые ресурсы;

Во-вторых, Вьетнам имеет многочисленные трудовые ресурсы с низкой оплатой труда; это является его главным конкурентным преимуществом участия в МРТ по двум направлениям: производстве трудоемких товаров для экспорта и экспорт рабочей силы;

В-третьих, в рыночных условиях в стране усилились различия в уровне социально-экономического развития между экономическими районами. Наиболее развитыми являются район дельты р. Гонг (на Севере) и Юго-Восточный, которые образовали «полюса роста» в двух разных частях страны. Эти районы также являются главным звеном вьетнамской экономики: на их долю приходилось около 60% объема ВВП и более 65% общей стоимости экспорта страны при доле в площади и населения страны соответственно – 20% и 35% [42].

В-четвертых, в условиях открытой экономики создание системы СЭЗ в стране способствует увеличению объема экспорта и расширению экспортной конъюнктуры Вьетнама. Свободные экономические зоны позволяют Вьетнаму приобрести опыт взаимодействия с мировым рынком, стимулируют структурную перестройку национальной экономики. Создание СЭЗ также служит важным элементом системы активного включения страны в мирохозяйственные связи, первым шагом в расширения открытой экономики.

Проведенный детальный анализ развития экономики Вьетнама на протяжении последних лет XX века позволяет сделать следующие выводы:

1. Экономика Вьетнама на протяжении многих лет вплоть до реформ в стране (1986 г.) была тесно связана с геополитическим направлением развития страны в целом, несла на себе отпечаток колонизации, войны и идеологических приоритетов развития страны. Экономика страны в целом и ее внешняя торговля в частности была замкнута в пространстве политических и идеологических партнеров:

- в колониальный период (1858-1954 гг.) с метрополией – Францией;

- в период разделенной страны (1955-1975 гг.), Северный Вьетнам – с КНР и СССР, а Южный Вьетнам – с США;

- в период 1976-1985 гг. с СССР и другими странами-членами СЭВ.

2. До 1986 г. товарооборот внешней торговли стабильно рос в основном за счет роста импорта. Основой международной специализации Вьетнама, а следовательно, главными статьями экспорта были минеральное сырье и продукты тропического земледелия. Рост объема импорта, в свою очередь, не был направлен на поощрение экспорта, а, главным образом, на осуществление импортозамещающей политики;

3. В 1990-2000 гг. Вьетнам стремился разумно сочетать элементы режима импорта замещения в тяжелой промышленности (энергетике, транспорте, связи) со стратегией экспортной ориентации в легкой и электронной отраслях, поэтапно ослабляя государственный контроль над внешней торговлей, поощряя привлечение иностранного капитала;

4. Дальнейшая оптимизация товарной структуры вьетнамского экспорта, по оценкам экспертов, будет идти в направлении роста стоимости экспорта готовой промышленной продукции (с высокой долей добавочной стоимости), повышение в ней технологического компонента, что может в будущем привести к увеличению доли капиталоемкой и наукоемкой продукции. В целом, экспорт перестал рассматриваться как средство для покрытия импорта, импорт, в свою очередь рассматривается исключительно как инструмент получения передового оборудования, знаний и новых технологий.

5. В ходе реформ произошло кардинальное изменение государственных подходов к внешнеэкономической политике, что отразилось на смене торговых партнеров и расширении их круга. Были преодолены идеологические ориентиры в выборе внешних партнеров, началось проведение открытой внешней политики, что обеспечило возможность широкого выхода на мировой и региональный рынки.

6. З настанням 2000-х років географія зовнішньоторговельних зв'язків розширилася, а її територіальна структура зазнала змін. Зовнішня торгівля переорієнтувалася на країни азійського регіону та Європейського Союзу, що сприяло стабілізації та пожвавленню економічної ситуації в країні. На частку азійських країн припадало дві третини зовнішньоторговельного обороту В'єтнаму, тоді як на частку ЄС – понад 15% [43].

7. Після розпаду СРСР зовнішньоекономічні зв'язки В'єтнаму з Росією практично припинилися, проте сьогодні з'явилися нові передумови для активізації їхнього розвитку. Очікується, що найближчим часом темпи зростання взаємної торгівлі між В'єтнамом і Росією зростуть завдяки підписанню нових міжурядових документів.

8. Розпочате 1994 року після скасування ембарго налагодження та активізація зовнішньоекономічних зв'язків В'єтнаму зі США як «колишнім ворогом» підтверджує прагнення в'єтнамського керівництва поглиблювати політику відкритої економіки та долати ідеологічні бар'єри.

Загалом відкрита зовнішньоекономічна політика В'єтнаму як невід'ємна складова економічних реформ стала важливим чинником, що стимулює вдосконалення системи управління господарським механізмом і впровадження нових форм господарювання. Швидкі та відчутні результати В'єтнаму приніс стратегічно правильний для його умов вибір на користь еволюційного шляху економічних реформ. Ступінь відкритості країни дозволяв поєднувати зростання зовнішньої торгівлі зі структурною перебудовою національної економіки. Хоча позиція В'єтнаму у світовій економіці ще залишається скромною, його економічне становище в регіональному поділі праці помітно покращується.

Досвід В'єтнаму у сфері реалізації зовнішньоекономічної політики та зовнішньоторговельної діяльності свідчить про те, що:

- ідеологія та політика не повинні домінувати над економікою;

- неможливо досягти високого, а тим більше передового рівня розвитку економіки, не розвиваючи широкі економічні зв'язки з іншими державами, не інтегруючись у світове суспільство, не знаходячи свого місця в міжнародному поділі праці;

- необхідно використовувати свої конкурентні переваги, насамперед трудові ресурси для участі в МПП;

- відкритість може виступати як руйнівний чинник у руслі шокової терапії і як процес, що має свою етапність і керованість, не переростаючий у руйнівний протекціонізм або монополізацію внутрішнього ринку;

- ступінь відкритості економіки має бути таким, щоб, з одного боку, забезпечувався ефективний захист національної економіки, а з іншого – стимулювалося зростання зовнішньої торгівлі та приплив іноземних інвестицій.

Виходячи з перспектив подальшого еволюційного розвитку в'єтнамської економіки та послідовного поглиблення реформених перетворень, нинішня зовнішньоекономічна стратегія В'єтнаму не зазнає, на думку експертів, якихось кардинальних змін у найближчому майбутньому під впливом суб'єктивних чинників. Безсумнівним є також і те, що конкретні підходи В'єтнаму до масштабів, форм і методів відкритої економіки не залишатимуться незмінними, вимагатимуть від в'єтнамського керівництва гнучкості та готовності до компромісів, штовхатимуть внутрішні економічні та в перспективі – політичні реформи.

3.2. Рекомендации относительно внешнеэкономической политики страны

Стремясь преодолеть хозяйственные затруднения, руководство Социалистической Республики Вьетнам на VI съезде Коммунистической партии Вьетнама в 1986 году избрало курс на реформы, получившие название «доймой». В результате страна пересмотрела экономическую стратегию: был осуществлён отказ от административно-командной модели и внешнеэкономической замкнутости, начался переход к рыночным преобразованиям. Ключевыми чертами этого курса стали, во-первых, сохранение существующей политической системы, в которой компартия выполняет роль инициатора и организатора системных преобразований, и, во-вторых, наличие двухсекторного хозяйственного механизма, предполагающего параллельное сосуществование рыночных и плановых элементов.

Во внутренней экономике реформы были сосредоточены на ослаблении централизованного контроля над предприятиями, уменьшении количества плановых показателей, либерализации ценообразования, сохранении государственной собственности лишь в ключевых, системообразующих отраслях, поддержке малых предприятий и обеспечении умеренного уровня налогообложения.

Что касается внешнеэкономической сферы, то была провозглашена политика открытости, которая превратилась в неотъемлемую составляющую и обязательное условие эффективного функционирования народного хозяйства на новых началах. Начиная со второй половины 80-х годов общий уровень либерализации вьетнамской экономики превосходил китайский.

Современная внешнеэкономическая политика Вьетнама опирается на разнообразные средства и методы. Помимо традиционной внешней торговли она охватывает привлечение иностранных инвестиций, развитие научно-технического сотрудничества, активизацию международной производственной кооперации. Особую роль в этой политике играют свободные экономические зоны (СЭЗ), выступающие важным инструментом привлечения прямых иностранных инвестиций.

При выборе модели развития СЭЗ вьетнамское руководство учитывало как потребности страны, так и опыт функционирования подобных зон в других государствах. Наиболее тщательно изучался опыт Китая, Сингапура, Тайваня и Южной Кореи. В процессе подготовки к созданию свободных экономических зон рассматривалось несколько вариантов их функционирования, и в итоге был выбран путь формирования зон в рамках хозяйственной структуры, ориентированной на экспорт, всемерное привлечение иностранного капитала, а также существенное совершенствование технологии производства. Основными видами СЭЗ во Вьетнаме стали экспортно-производственные зоны (ЭПЗ), промышленные зоны (ПЗ) и индустриальные парки высоких технологий (ИПВТ).

Следуя курсу на развитие открытой рыночной экономики, вьетнамское правительство уделяет значительное внимание расширению внешней торговли и экономического сотрудничества на взаимовыгодных условиях со всеми странами, невзирая на их государственный строй и политическую ориентацию.

Предприняты меры по стимулированию производства экспортной продукции и расширению экспорта на внешние рынки. Если прежде государство обладало монопольным правом на внешнюю торговлю, то с 1992 г. полная свобода импорта и экспорта была предоставлена всем экономическим секторам. Государственное регулирование внешнеторговых операций теперь осуществляется только посредством таможенных пошлин и импортно-экспортных налогов. За исключением небольшого перечня товаров, запрещённых к ввозу и вывозу (оружие и боеприпасы, наркотики и яды, антиквариат и драгоценные металлы, редкие животные и некоторые другие), в настоящее время лицензия требуется лишь на экспорт риса, а также на импорт автомашин до 12 мест, деталей и узлов для сборки электронно-бытовых товаров, мотоциклов, сырья и материалов для производства сигарет.

В целях поощрения производства продукции для экспорта предприятиям предоставляется право импортировать необходимое оборудование и материалы напрямую или через специализированные внешнеторговые компании. В таких случаях предприятия освобождаются от уплаты импортного налога с прибылей, полученных от экспорта, если эти прибыли направляются на расширение экспортного производства. Предприятия, выпускающие импортозамещающие товары, освобождаются от налога с оборота (налога на добавленную стоимость) и налога с прибылей на весь период освоения продукции (от 2 до 4 лет). Предприятия, выпускающие продукцию для иностранных фирм из давальческого сырья и материалов, освобождаются от импортного налога, а с доходов, полученных за переработку продукции, не взимается налог с оборота (НДС). Товары, экспортируемые в счёт погашения государственных задолженностей, полностью освобождаются от уплаты налогов.

Детальный план по импорту и экспорту государством, как раньше, не устанавливается, однако по ряду важнейших экспортных товаров ведущие внешнеторговые компании получают план-заказ, для выполнения которого им обеспечиваются соответствующие условия, включая валютно-финансовую поддержку.

Для импорта и экспорта комплексного оборудования и специальной техники по проектам экономического и научно-технического сотрудничества с зарубежными странами Министерство торговли и отраслевые министерства заключают протоколы и контракты с иностранными фирмами и компаниями.

При импорте товаров, связанных с проблемами государственной безопасности и экологической защиты, лицензии выдаются только с согласия заинтересованных министерств и ведомств.

Согласно новому постановлению о контроле и регулировании внешней торговли право выхода на мировой рынок получили все государственные, кооперативные и частные хозяйственные организации, имеющие патенты (разрешения), выданные Министерством торговли при регистрации таких организаций.

Политика либерализации внешней торговли дала толчок значительному росту внешнеторгового оборота страны. В 1991 г. даже в условиях распада советского и социалистического рынков объём экспорта Вьетнама впервые превысил 2 млрд долларов США, а в 1992 г. составил 2,56 млрд долларов, или на 25% больше, чем в предыдущем году; за 1993 г. экспорт, по оценкам, превысил 3 млрд долларов США. Впервые страна добилась активного торгового сальдо [44].

Однако наблюдались и отрицательные явления, остаются ещё некоторые нерешённые проблемы и проблемы в политике либерализации внешней торговли.

Так, с 1992 г. многочисленные коммерческие и некоммерческие организации стали заниматься закупкой продукции на экспорт и в обмен на полученную валюту ввозить всякие товары для последующей перепродажи, не принимая во внимание общегосударственные интересы. Чтобы победить в конкуренции между собой, они нередко экспортировали товары по демпинговым ценам. Очень оживилась контрабанда, особенно на северных и юго-западных границах. В результате из страны утекло большое количество валюты, золота и драгоценных камней, а поступление иностранных товаров высокого качества и импортируемых во многих случаях по демпинговым ценам создаёт трудную ситуацию для многих отечественных производителей.

Осталась нерешённой проблема валютных расчётов с предприятиями и компаниями, экспортирующими товары в счёт погашения государственной задолженности, в частности России. Из-за падения курса рубля к доллару и отсутствия согласованной методики расчётов по вьетнамским донгам часто во вьетнамских и российских портах залёживались товары, из-за чего вьетнамские предприятия и компании терпели большие убытки.

Заслуживает рассмотрения и практика привлечения иностранных инвестиций. Для решения задач развития страны на период до 2000 г. требуются капитальные вложения в сумме не менее 40 млрд долларов, а внутренние накопления в лучшем случае смогут обеспечить четвёртую часть необходимого. Поэтому без использования иностранных капиталовложений не обойтись.

Закон об иностранных инвестициях, принятый в 1987 г., призван обеспечить самые благоприятные условия для вложения иностранного капитала в экономику Вьетнама. Так, законом предусматриваются полная гарантия сохранности иностранного капитала, широкий выбор выгодных отраслей и сфер деятельности для иностранного предпринимательства, вложение капитальных средств в любом размере и любых формах участия капитала (вплоть до 100% доли иностранного капитала); льготные условия предпринимательства для совместных и иностранных предприятий, возможность получения высоких прибылей и их перевода в свою страну, возможность компенсации в случаях внезапного прекращения деятельности предприятия по не зависящим от иностранного инвестора причинам, многие другие льготы при импорте и экспорте.

Благодаря Закону об иностранных инвестициях, а также стабильности выгодных условий предпринимательства во Вьетнаме к настоящему времени уже 550 иностранных фирм и компаний из 44 стран вложили свой капитал в различные отрасли экономики. Реализуется более 800 проектов, общая сумма инвестиций по которым в конце 1993 г. достигла 7,5 млрд долларов [45]. Все эти проекты иностранных инвестиций в той или иной мере отвечают интересам и возможностям развития вьетнамской экономики, обеспечивают передачу относительно новой техники и технологии, позволяют трудоустроить около 50 тыс. рабочих и ИТР и менеджеров. Они начали приносить стране сотни миллионов долларов.

Однако при осуществлении проектов иностранных инвестиций обнаружилось немало проблем, требующих устранения и разрешения.

При всей либеральности и привлекательности Закона об иностранных инвестициях его осуществление на местах иногда искажалось «местными законами», приводящими к неоправданным ограничениям, бюрократической волоките и даже коррупции. Пользуясь недостатком технических знаний и опыта вьетнамских проектировщиков и инженеров, иностранные фирмы иногда поставляли устарелое или изношенное, но подновлённое снаружи оборудование по завышенным ценам.

Иностранные предприниматели после регистрации и получения разрешения на реализацию проектов иностранных инвестиций во Вьетнаме стали заниматься преимущественно другими видами деятельности, вплоть до контрабанды, вывоза антиквариата и других запрещённых к вывозу товаров, экономического и политического шпионажа. В связи с этим за последние годы пришлось аннулировать более 100 проектов иностранных инвестиций.

Согласно Закону об иностранных инвестициях при создании совместных предприятий в качестве делового вклада вьетнамская сторона может вносить земельные участки и право на использование природных ресурсов. Но плата за пользование землёй и природными ресурсами установлена неточно и чрезмерно занижена. Так, арендная плата установлена от 2,25 до 18 долларов в год за квадратный метр земли первой категории и от 0,4 до 4 долларов в год за один квадратный метр земли пятой категории, что является самой низкой ставкой в мире. Для исправления этих просчётов недавно стали применять корректировочные коэффициенты внутреннего накопления, необходимо постепенно увеличивать долю участия вьетнамского капитала, причём в виде финансово-валютных средств вместо земли и природных ресурсов, а также разработать новые нормативы эксплуатации и охраны вьетнамских природных ресурсов.

Оплата труда вьетнамских рабочих и ИТР на совместных предприятиях также требует пересмотра и уточнения. В настоящее время средний оклад этих работников составляет 35–50 долларов в месяц. В пересчёте на вьетнамские деньги такой оклад оказался выше среднего уровня в стране, но в два-три и даже пять раз ниже, чем на аналогичных предприятиях других стран Азии и Африки. К тому же вьетнамские работники на совместных предприятиях не пользуются никакими льготами государственной системы социального страхования.

Наконец, в Законе об иностранных инвестициях следовало бы предусмотреть дополнительные льготы, поощряющие инвестиции вьетнамских эмигрантов.

Наряду с огромными усилиями вьетнамского народа в условиях политической стабильности страны важный фактор, способствующий успешному развитию рыночной экономики, — это финансовая помощь со стороны зарубежных стран и международных организаций в виде льготных кредитов и безвозмездной гуманитарной помощи.

Вьетнаму надлежит с высокой эффективностью использовать эту международную финансовую помощь, с тем чтобы как можно прочнее встать на ноги и обеспечить возможности постепенного погашения имеющейся задолженности.

По оценке западных финансово-банковских кругов, на период до 2000 г. Вьетнам может получить международную финансовую помощь на общую сумму 7–8 млрд долларов, привлечь иностранные инвестиции в размере 12–15 млрд и должен мобилизовать внутри страны ещё 20 млрд долларов. Только при этих условиях Вьетнам сможет успешно решать стратегические социально-экономические задачи развития рыночной экономики.

Вьетнаму предстоит преодолеть трудности, связанные прежде всего с многовековой отсталостью в экономическом и научно-техническом развитии. Достаточно напомнить, что если Вьетнам сумеет удержать нынешние темпы развития (7,5–8% в год), то к 2000 г. производство национального продукта на душу населения составит лишь 400 долларов в год против 200 долларов в настоящее время.

Ресурсы природных богатств Вьетнама и промышленные запасы основных полезных ископаемых в недрах страны хотя и разнообразны, но слабо разведаны и невелики (даже нефтяные). В то же время площади сельскохозяйственных угодий очень ограничены (менее 0,1 га на душу населения), почвы в условиях высокой интенсификации сельскохозяйственного производства быстро истощаются.

Сумма внешней задолженности как по взятым ранее, так и за последние годы кредитам слишком велика. Помимо задолженности России в настоящее время общая сумма долгов Вьетнама западным странам составляет около 4,5 млрд долларов, в том числе государственные долговые обязательства — 3 млрд долларов. Недавно члены Парижского клуба кредитодателей решили списать вьетнамскую задолженность на сумму 280 млн долларов. Но долговые обязательства Вьетнама по сравнению с его платёжными способностями остались очень большими и вызывают серьёзную озабоченность.

В стране существует большая безработица, в том числе скрытая. В условиях рыночной экономики трудоспособные люди предпочитают заниматься прежде всего мелкой торговлей. Между тем в стране очень не хватает высококвалифицированных инженерно-технических и управленческих кадров международного стандарта. Западные страны, а также страны Азии и Тихого океана начинают оказывать Вьетнаму эффективную помощь в подготовке кадров рыночного профиля, научно-технических работников ведущих отраслей производства, однако контингенты таких кадров очень малы. Необходимо серьёзно подумать над переподготовкой многочисленных специалистов, ранее получивших образование в Советском Союзе и других социалистических странах, и договориться с этими странами о подготовке новых кадров специалистов на других условиях.

Реформы, проводящиеся в стране, различными группами населения оцениваются по-разному. Армия, по-прежнему, пользуется вниманием руководства страны и лояльна ему. Она является одной из самых боеспособных армий в мире. В плане неконтролируемого варианта реформ «группой риска» могут быть руководители государственных и полугосударственных предприятий, ориентированных на внешнеэкономические связи с Западом, которые объективно будут стремиться к полной самостоятельности и упразднению контроля со стороны КПВ. Также угрозой стабильности, но с другой стороны, может явиться бедность населения в отдельных частях страны на фоне расточительства нуворишей. Люди, проживающие в сельских и горных районах, изолированы от прогресса, происходящего в столицах и других крупнейших городах. Особенно это касается национальных меньшинств. Если количественно в народонаселении им принадлежит 14%, то треть бедного населения Вьетнама находится как раз в этнических группах [46].

В проведении «обвальных реформ» заинтересована и организованная преступность, которая, как показывает опыт разных стран, всегда стремится «отмывать» незаконно заработанные деньги, вкладывая их в легальные сектора экономики и, в определённые периоды, вмешивается в политику.

В приграничных районах наиболее развит наркотрафик. Из так называемого «золотого треугольника», находящегося на территории Лаоса, Бирмы и Таиланда, через Вьетнам проходит героиновый трафик, а из Камбоджи — марихуана. По данным Верховного народного суда Вьетнама, в 2006 г. в стране были осуждены более 13 тыс. наркокурьеров, из них 89 приговорены к смертной казни. В транспортировке наркотиков иногда участвуют viet kieu (вьетнамские иммигранты) из разных стран.

Широкое развитие получил и игорный бизнес — любимое детище мафий всех времён и народов. Больше всего организованных преступных группировок существует в городе Хошимине. Здесь развит как легальный, так и нелегальный игорный бизнес, а также торговля людьми. Ежегодно ликвидируется по несколько десятков банд, продающих людей в притоны Китая и Камбоджи.

Игорный бизнес иногда «крышуется», а то и используется отдельными «оборотнями с партбилетами», если использовать российский политический лексикон. В марте 2006 г. был отстранён от должности министр транспорта Дао Дин Бин по подозрению в том, что он и его ближайшие подчинённые растратили несколько миллионов долларов бюджетных денег, направив их в крупнейший незаконный футбольный тотализатор.

На умонастроения многих жителей южных провинций оказывает наличие родственников и знакомых в США, эмигрировавших после войны, причём в самые богатые штаты.

Общественно-политическая обстановка во Вьетнаме в значительной степени напоминает обстановку в СССР конца 80-х, когда руководители предприятий предвкушали прелести грядущей приватизации, не предвидя такой существенной детали рынка, как конкуренция, с которой они не были знакомы в условиях жёсткой распределительной системы, и вынуждены были вскоре уйти с арены под напором менеджеров с иной психологией.

Из оппозиционных течений наиболее известным является «Блок 8406». В него входят как вьетнамцы, проживающие в США (они руководят этим течением), так и граждане СРВ. Численность «Блока 8406», якобы, составляет несколько тысяч человек, преимущественно интеллигенции. Однако он не имеет чёткой организационной структуры, поэтому верить этим цифрам сложно. Кроме того, как показывает практика смены строя в СССР, оппозиционные движения интеллигенции служили ширмой для других людей, преимущественно находящихся во властных структурах разного уровня, в том числе в самой правящей партии, начиная от генсеков, членов Политбюро и республиканских секретарей (Горбачёв, Ельцин, Бразаускас) до инструкторов райкомов (эстонский Ансип и т.п.).

Выводы

С древнейших времен, со II по V век нашей эры, Вьетнам был одной из провинций Китая, а вассальная подчиненность китайским правителям сохранялась вплоть до того момента, когда страну захватила Франция. В эпоху французского господства Вьетнам не утратил своего хозяйственного значения как аграрное государство с специализацией на тропических культурах, а его морские порты обеспечивали обслуживание Военно-морского флота Франции в этой части Тихого океана.

По завершении Второй мировой войны, в результате августовской революции 2 сентября 1945 г., была провозглашена Демократическая Республика Вьетнам (ДРВ). Франция признала независимость Вьетнама. Но в дальнейшем она нарушила взятые на себя обязательства и развязала длительную кровопролитную войну за удержание колонии. Эта война была Францией проиграна. Согласно Женевским соглашениям 1954 г. огонь был прекращен, а территория Вьетнама временно разделена на две части — Северный и Южный Вьетнам — по 17-й параллели (по р. Бенхай). Тогда же предусматривалось провести в июле 1956 г. всеобщие свободные выборы на всей территории страны, чтобы сформировать единые органы власти и воссоединить Южный и Северный Вьетнам. Однако события пошли по иному сценарию: французские войска и разнообразные международные миссии покинули Вьетнам, а южновьетнамские власти от проведения всеобщих выборов отказались. По их просьбе сюда начали прибывать многочисленные советники и специалисты, представители разных организаций и ведомств США. Позднее стали прибывать и войска, готовившие военные операции против ДРВ. Крупные приморские города Южного Вьетнама превратились в военные базы США, которые оказывали не только военную, но и экономическую помощь, и развитие Южного Вьетнама шло более динамично, чем Северного.

Фактически за два десятилетия сложились два полностью самостоятельных государства: Северный Вьетнам — социалистическое государство с плановой экономикой, общественной собственностью, жесткой централизованной системой управления, и Южный Вьетнам — государство, следовавшее по интенсивному капиталистическому пути развития, со смешанной экономикой на базе частной собственности. Оба Вьетнама занимали непримиримые позиции по отношению друг к другу и стремились одержать победу исключительно военным путем. В 1975 г. вооруженные силы Северного Вьетнама после вывода основных сил экспедиционного корпуса США нанесли поражение армии Южного Вьетнама и объединили оба Вьетнама в единое государство — Социалистическую Республику Вьетнам.

После объединения страна оказалась в длительном застое, притом что велись крупные восстановительные работы при помощи СССР и других стран — членов СЭВ, участником которого стал и Вьетнам. Восстанавливались промышленность и сельское хозяйство, особое внимание уделялось ирригационным сооружениям, электростанциям и мостам, было завершено строительство железнодорожной магистрали, соединяющей северную часть страны с южной.

Кардинальные изменения произошли прежде всего в Южном Вьетнаме: были национализированы банки, собственность бывшей правящей верхушки и помещиков, в руки государства перешли промышленные предприятия, принадлежавшие ранее иностранным собственникам и предпринимателям из страны. Развитие экономики шло согласно пятилетним планам.

С середины 80-х годов ситуация во Вьетнаме стала ухудшаться, что в значительной степени было связано и с резким сокращением экономической помощи со стороны СЭВ, особенно СССР. После нескольких лет колебаний и нерешительности с конца 80-х годов руководство страны стало на путь крупных изменений в социалистическом развитии — оно избрало нечто типа нэпа, с признанием принципа частной собственности и креном в сторону развития смешанной экономики, стимулирования притока в страну иностранного капитала. Надо отметить, что на этом пути страна получила возможность динамичного экономического роста и более энергичного решения традиционных социальных проблем — голода, нищеты, вопросов занятости.

При характеристике экономики Вьетнама можно отметить следующее:

Основной отраслью является сельское хозяйство, в котором занято 77% самодеятельного населения. В 1997 г. Вьетнам вышел на второе место в мире по экспорту риса (3,5 млн т).

Основу промышленного производства составляют нефтяная (в 1997 г. добыто 9,8 млн т нефти), угольная (10,4 млн т) промышленность, электроэнергетика (19,1 млрд кВт-ч). Развиваются также электротехническая, химическая, текстильная, пищевая отрасли, машиностроение, производство стройматериалов, туризм.

Основные статьи экспорта — нефть, рис, свежие и консервированные овощи и фрукты, мясо и продукция мясопереработки, морепродукты, уголь, натуральный каучук, швейные, трикотажные и ковровые изделия.

Ежегодный прирост иностранных инвестиций достигает 50%. Наиболее крупными инвесторами являются Сингапур, Тайвань, Япония, Южная Корея (Республика Корея).

В целом, на пути перехода от административно-командных методов управления к рыночным отношениям Вьетнаму удалось добиться значительных успехов в стабилизации экономики страны, которая развивается высокими темпами. Среднегодовой прирост ВВП за последние несколько лет составил ок. 9%. Вместе с тем в народном хозяйстве сохраняются серьезные диспропорции, ощущается острый дефицит внутренних накоплений. На фоне повышения жизненного уровня некоторых категорий трудящихся усилилось имущественное расслоение населения, возрастает число безработных. В целом Вьетнам по-прежнему относится к числу экономически слаборазвитых стран. Национальный доход в душевом исчислении — порядка 200 ам. дол.

Основу современной внешней политики Социалистической Республики Вьетнам (СРВ) составляет многовекторный курс с акцентом на регионализм. Ее отличительными чертами являются прагматизм и деидеологизация, упор на экономические аспекты отношений. В последние несколько лет Вьетнам существенно улучшил свой имидж на международной арене. Сформированная система внешних связей приобрела практически глобальный охват: СРВ поддерживает дипотношения со 165 государствами. Закреплен стратегический поворот внешней политики Вьетнама в сторону региональных ориентиров, достигнуто окончательное признание СРВ в качестве полноправного партнера в АСЕАН (с 1995 г.), АТЭС. СРВ является членом ООН. В 1995 г. Вьетнам подписал соглашение о сотрудничестве с ЕС, нормализировал отношения с США.

В целом, открытая внешнеэкономическая политика Вьетнама как неотъемлемая часть экономических реформ стала важным фактором, стимулирующим совершенствование системы управления хозяйственным механизмом и внедрение новых форм хозяйствования. Быстрые и ощутимые результаты Вьетнаму принес стратегически верный для его условий выбор в пользу эволюционного пути экономических реформ. Степень открытости страны позволяла сочетать рост внешней торговли со структурной перестройкой национальной экономики. Хотя позиция Вьетнама в мировой экономике еще остается скромной, но его экономическое положение в региональном разделении труда заметно улучшается.

Исходя из перспектив дальнейшего эволюционного развития вьетнамской экономики и последовательного углубления реформенных преобразований, нынешняя внешнеэкономическая стратегия Вьетнама не претерпит, по мнению экспертов, каких-либо кардинальных изменений в обозримом будущем под воздействием субъективных факторов. Несомненно также и то, что конкретные подходы Вьетнама к масштабам, формам и методам открытой экономики не будут оставаться неизменными, потребуют от вьетнамского руководства гибкости и готовности к компромиссам, будут подталкивать внутренние экономические и в перспективе — политические реформы.

Список использованной литературы

1. Бицадзе А. А. Агрессия США во Вьетнаме и американская буржуазная пресса. — М.: Наука, 1988. — 133 с.
2. Бочан І. О. Глобальна економіка: Підручник. — К.: Знання, 2007. — 401 с.
3. Вьетнам в борьбе. — М.: Наука, 1981. — 255 с.
4. Вьетнам: Страна и люди. К 40-летию провозглашения независимости Вьетнама. Сборник. — М.: Прогресс, 1984. — 295 с.
5. Добровольський О. В. Геополітичний розвиток Південної Азії, Океанії, Африки й Латинської Америки та інтереси України. — К.: Пульсари, 2006. — 127 с.
6. Дубровин Д. «Несоциалистический» Вьетнам: Либеральные реформы в экономике приносят впечатляющие результаты // Азия и Африка сегодня. — 2001. — № 5. — С. 31–32.
7. Исаев М. П. История советско-вьетнамских отношений, 1917–1985: історична література. — М.: Междунар. отношения, 1986. — 300 с.
8. Исаев М. П. Внешняя политика Социалистической Республики Вьетнам. — М.: Наука, 1983. — 215 с.
9. История Вьетнама. — М.: Наука, 1983. — 302 с.
10. Ігнатьєв П. М. Країнознавство. Країни Азії: Навчальний посібник. — Чернівці: Книги-ХХІ, 2006. — 423 с.
11. Кобелев Е. Вьетнам: внешняя политика как катализатор реформ // Восток. — 1998. — № 2. — С. 81–92.
12. Кобелев Е. В. Современный Вьетнам: реформы, обновление, модернизация (1986–1997 гг.). — М.: Институт востоковедения РАН, 1999. — 106 с.
13. Козик В. В. Міжнародні економічні відносини: Навчальний посібник. — К.: Знання, 2006. — 405 с.
14. Кочкин П. «Большой скачок» на границе. Вьетнам–Китай: от приграничной торговли к взаимовыгодному развитию приграничных регионов // Азия и Африка сегодня. — 2006. — № . — С. 20–24.
15. Мазырин В. М. Рыночные реформы во Вьетнаме: общие и специфические черты: Социализм на Востоке // Восток. — 2007. — № 1. — С. 121–136.
16. Мазырин В. М. Вьетнамское общество и рабочий класс на рубеже 70–80-х годов. — М.: Наука, 1984. — 171 с.
17. Мальський М. З. Теорія міжнародних відносин: Підручник. — К.: Знання, 2007. — 461 с.
18. Мартиненко А. К. Міжнародні відносини 1945–1975 років: Навчальний посібник. — К.: Ліра, 2007. — 359 с.
19. Международные экономические отношения = International Economic Relations: Интеграция: Учеб. пособие для вузов. — М.: Банки и биржи: Юнити, 1997. — 126 с.
20. Минь, Нгун Ван. Вьетнамская экономическая реформа: достижения и проблемы // Проблемы теории и практики управления. — 2002. — № 5. — С. 27–32.
21. Міжнародна економіка: Навчальний посібник. — К., 2007. — 431 с.
22. Моденов С. С. Исторические завоевания народов Вьетнама, Лаоса и Кампучии. — М.: Знание, 1983. — 64 с.
23. Мурашева Г. Ускорение по-вьетнамски: По темпам роста экономики страна вышла на второе место в Азии, сразу после Китая // Азия и Африка сегодня. — 2004. — № 3. — С. 36–41.
24. Мурашева Г. Политика Вьетнама в отношении Китая в начале 21 в. // Восток. — 2007. — № 4. — С. 100–112.
25. Мхитарян С. А. Вьетнамская революция: Вопросы теории и практики. — М.: Наука, 1986. — 303 с.
26. Нго Зуй Нго. Влияние реформы внешней торговли на развитие экономики Вьетнама // Актуальні проблеми економіки. — 2006. — № 3. — С. 118–123.
27. Нго Зуй Нго. Внешнеторговая политика Вьетнама и ее влияние на увеличение национального экспорта // Підприємництво, господарство і право. — 2006. — № 3. — С. 159–161.
28. Нгуен Тхи Донг. Реформирование высшего образования Вьетнама // Педагогика. — 2006. — № 9. — С. 95–99.
29. Новая история Вьетнама. — М.: Наука, 1980. — 717 с.
30. Новейшая история Вьетнама 1965–1980. — М.: Наука, 1984. — 424 с.
31. Огнетов И. Малоизвестные аспекты советско-вьетнамских отношений // Вопросы истории. — 2001. — № 8. — С. 134–139.
32. Поликарпова Л. Энергетики Украины и Вьетнама работают дружно // Діловий вісник. — 2000. — № 12. — С. 14–15.
33. Поляков В. Вьетнам на пути перемен // Международная жизнь. — 2000. — № 11. — С. 62–69.
34. Проблемы международных отношений в ХІХ–ХХ вв.: Межвуз. сб. науч. тр. — Л.: ЛГПИ, 1980. — 159 с.
35. Развивающиеся страны: в сетях финансовой зависимости. — М.: Финансы и статистика, 1990. — 156 с.
36. Рогач А. И. Экспансия международных монополий в развивающиеся страны Азии. — К.: Политиздат Украины, 1987. — 236 с.
37. Система, структура и процесс развития современных международных отношений. — М.: Наука, 1984. — 422 с.
38. Славинская Л. А. Механизм экономических отношений Восток–Запад: Вопросы теории и практики. — М.: Междунар. отношения, 1987. — 246 с.
39. Фам Куанг Хуанг. Вьетнам снова воюет // Азия и Африка сегодня. — 2006. — № 2. — С. 48–50.
40. Хуан Ву Зыонг. Вьетнамо-украинские отношения: итоги прошедшего года // Персонал. — 2004. — № 7. — С. 84–87.
41. Цветов П. Вьетнам — США: зигзаги истории // Азия и Африка сегодня. — 2001. — № 10. — С. 12–14.
42. Цветов П. Вьетнам на гране веков // Азия и Африка сегодня. — 2002. — № 10. — С. 16–20.
43. Цимбалістий В. Ф. Теорія міжнародних відносин: Навчальний посібник. — Львів: Новий Світ-2000, 2006. — 320 с.
44. Чаплин Б. Н. Вьетнам: апрель 1975 года // Вопросы истории. — 2000. — № 4–5. — С. 83–105.